Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Солнце палит глаза и вот-вот заставит кожу обуглиться, и нестерпимо мечтается о прохладе подземного мира. Что оно вообще так разжарилось? Наверняка Гелиос снизил лет колесницы – посмотреть, что происходит на Олимпе. А ничего там не происходит. Просто два юнца. Который помладше и покоренастее – бегает взад-вперед и орет. Хорошо так орет – небось до Гелиосовой колесницы долетает. — Ты не слышишь? Не понимаешь?! В смертные решил записаться?! Тот, что постарше и повыше, ссутулился и смотрит исподлобья. Аж с небес видно, что недобро смотрит. И меч у него в руке не с добром поигрывает. Ох, поорет младший еще минутку – а потом такое начнется… Младший готов орать до завтрашнего утра, а после – еще пару часов. Черная с просинью грива топорщится, лицо побагровело, руки в бока – и без пощады к собственной глотке: — Чего смотришь – дырку протрешь!! Злишься? Да хоть ты тресни от злости, бей как бог! Бей! Посейдон поднимает левой рукой щит, правой – тяжелую булаву. Я делаю вдох – ровный, посылающий воздух в каждую клеточку тела. Меч – не взятый из оружейной, а выкованный для меня тельхинами – приятно тяготит ладонь. Неплохое оружие, щит тоже неплох – круглый, лишенный глупых узоров и украшений, подчиненный одному: защищать тело хозяина. Посейдон все ближе. Бить будет с бокового замаха вправо – излюбленная тактика, вон рука дернулась. Уйти влево и назад, потом сблизиться, пустить в ход щит… — Какого?! От рыка Посейдона испуганно качнулась в небе колесница бога солнца. Нимфочка, решившая подсмотреть за зрелищем из-за колонн, бессильно сползла на землю. Брат отшвырнул щит – тот высек искры из плит внутреннего двора при падении. — Опять за свое? Сколько раз повторял тебе – приказывай? — На кой мне приказывать, когда я умею? — Неправильно! На кой тебе уметь, когда можно приказать?! Гелиос точно замедлил бег своей колесницы – вот ведь старый сплетник… Посейдон, на котором из одежды была только набедренная повязка, казался вынырнувшим из морских глубин. Мою эскомиду[21] можно было выжимать. А волосы намокнуть от пота не успевали: их тут же высушивало ненавистное солнце. — Ну? Чего застыл? Бей! Бей как бог! Посейдон поднимает булаву – за щитом идти поленился. Я делаю вдох – ровный, посылающий воздух в каждую клеточку тела… Уклониться от свистящей булавы слева до смешного просто – обтечь удар сбоку и… — Какого?! Если кто-то слышит эти ругательства Черногривого – об Аиде Мрачном сочинят еще более впечатляющие слухи. Особенно о том, что в утробе у батюшки Аид Мрачный приобрел вместо мозгов прямую кишку ишака. — Ты ушел от удара! Это удел смертного! — В чем удел бессмертного? Лупить напрямик изо всех сил? — Хоть это понял… напрямик! И изо всех сил. Ни на пядь, понятно? Что бы ни случилось: копье, стрела… Стой! У тебя есть щит – этого достаточно. А теперь бей! Бей как бог! Посейдон поднимает булаву. Я силюсь не сделать вдоха – соблазнительно ровного, посылающего в тело раскаленный воздух… Я в очередной раз пытаюсь забыть, чему меня учили. Я не ухожу от удара: я встречаю его щитом. Щит – в щепки. Рука – тоже (по первому ощущению). Приплясывает в небе колесница Гелиоса: кони злорадно оскаливаются, отсюда видно; никогда не любила меня эта упряжка… — А! Безнадежен… Черногривый застонал и провел пятерней по потному лицу. От его восторга, когда Зевс попросил пояснить мне, «как дерутся боги», не осталось и следа. |