Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Меньшой с улюлюканьем гонялся за чудовищами по всем лабиринтам, не убил ни одного, но доводил до такого ужаса приставучестью и взрывами радостного ржания, что приканчивать их не составляло труда – чуть ли не сами ползли, с мольбой в глазах… Сколько-то раз брата довели до гнева – оказалось, это еще хуже: от дикого рева («Уроды!! Прибью!!!») здешние лабиринты отошли не скоро, и стены потом долго вздрагивали и холодели от каждого звука. Внимали дышащие вечностью стены. Возмущались кучи хламья, которые громоздились вдоль стен. Мы, мол, сюда умирать попали, возмущались. А эти – живые… Время настороженно крутило носом – прислушивалось. Вон звон клинков – опять, значит, Танат прибыл. Конец, значит, очередному Кронову посланцу. И Аид носится: ох, этот невидимка, когда уже угомонится?! А там еще – шипящий, свистящий клубок – это Гелло… — Ге-е-е-естия-а-а-а! – бичом нахлестывает тишину надменный голосок Геры. – Я палец прищеми-и-и-ила-а! Визжит Деметра: опять на какую-то тварь наткнулась в своих поисках то ли еды, то ли одежды. — Аид, ты будешь помогать или нет?! – орет невидимая Гера. Хорошенькое дело, удивляется время. Не хватало еще кому-то помогать. Да и вообще, Деметра сама справится. Ухватит какой-нибудь сук – не раз бывало – и потом будет причитать, что, мол, «Ах, когда же это кончится!». А полуоглушенное чудовище поползет на расправу к Посейдону – уж лучше к нему, что ли… «Когда это кончится!!» – стонут разнесчастные, потревоженные детишками Крона лабиринты. Темница не может больше выносить узников. Темнице впору выкинуть их из себя, что бы там ни подумал Повелитель Времени… Одно утешает: Гестия молчит. Только ведь она явно молчит с умыслом, до поры до времени, и… — Хватит! – Звонкий, певучий голос во тьме – как проблеск огня. – Если так ждать, то это уже совсем неинтересно. Все, начинаю стаскивать! — Кого это и куда? – манерно осведомилась Гера. — Всех в одно место! Гелло первым понял, чем это чревато, и смылся в темноту, истерически подвывая. Через какое-то время в отдалении бухнул басок Посейдона: — О… сестренка! Чегой-то ты меня куда-то волочешь, решительная такая? Какое вместе? Да ну, не пойду я туда, там Гера… Стаскивать, значит. Ну, сначала меня найди, сестренка. Мне эта тьма – колыбель, ты меня тут до освобождения проищешь. Если оно будет, освобождение это. «Я бы не стал, – заметил Убийца. – Эта твоя сестра – как мой меч». «От нее не сбежишь?» «И ей невозможно противиться». И исчез – отправился исторгать тени. Ему-то хорошо, ему есть куда бежать. Мы сопротивлялись как могли. Гера ломала руки и закатывала истерики, Деметра громогласно возмущалась и читала нотации, Посейдон отшучивался, я сбегал, но Гестия и правда была упорнее клинка Убийцы: в конце концов мы сами не заметили, как очутились вокруг уютного костерка. — Так гораздо лучше, – с удовольствием говорила Гестия, а языки огня воевали с душной тьмой. – Ждать ведь гораздо интереснее всем вместе! Гера издала звук, полный несогласия, и в высшей степени враждебно посмотрела на меня. — Кто-нибудь умеет петь? Посейдон подавился, я услышал его надсадное перхание. — Правда, я не знаю песен, мама не пела, только плакала… Но можно сочинить! Еще можно рассказывать истории или разгадывать сны. Или видеть в огне образы… вон пташка, смотрите. А вон колесница Гелиоса! А вы что видите? |