Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Я остановился уже у дверей. Развернулся, загасив поднявшийся шепот, полный битвенного предвкушения. Сказал: — Выкуй это. И швырнул к ногам хромого кузнеца плод, рассыпавший по белым плитам кровавые зерна в форме слез. Сказание 10. О том, как важно выбрать правильного противника Достоинство сильных не в мощных руках — в умении сдерживать силу, Талант полководца не в многих полках, а в сломанном вражьем крестце. Цвет крови и форма слез – ах, какое сочетание… Плод, который назвали, как камень, гранатом, давно перестал быть творением горя Деметры и стал моим символом, неотделимым от двузубца с псами и шлема-хтония. Почему стал? Как-то повелось. Алые зерна, скользнувшие между нашими губами: «Я буду твоей женой, Аид Безжалостный…» Гранаты, в которые влилась кровь уродца Загрея – потом эту кровь назовут плодом преступной страсти Громовержца к дочери… Гранаты, которые раскалываются и падают с ветвей в моем царстве – слишком спелые, – брызгая в глаза алым соком памяти. Мне говорили, что Крон, которому донесли о новых деревьях и их плодах, расхохотался и заявил: — Вот доброе знамение последней битвы! Кровь их войск напитает сегодня землю, а их женщины будут лить слезы над их участью! И приказал выковать зерна граната на своем щите. Говорили, что он с воем ярости швырнул этот щит в небо, когда раскололись земные недра и явилась мощь Гекатонхейров. Холодок проходит по черным водам озера и касается лица. Все уже закончилось и все успокоилось, и сегодня была другая битва – далекое эхо той, и левая обожженная ладонь перестала гореть века назад, но на моем щите, который я отбросил недавно, – так и выкованы гранатовые зерна. Слезы, и кровь, и память, неспешными каплями вытекающая с пальцев в воду. * * * Наши женщины не думали нас оплакивать. Они шли на эту битву рядом с мужьями, сыновьями и братьями. Афродита, смеясь и болтая за плечами сурового Гефеста, вертела в пальцах тонкое золотое копье: «Такое красивое, просто жаль бросать!» Гера, поджав губы, опоясывалась коротким мечом, проверяя – легко ли вынимается из ножен. Деметра в ратном доспехе выглядела безумнее Лиссы, и оружия у нее в руках я не увидел – но она могла бы убивать холодным пламенем из глаз. «У меня дочь, – говорило пламя. – А они сегодня полетят в Тартар». Фемида и Стикс, Артемида и Афина – эти стали давно привычными на поле боя. В комнатах Олимпа оставалась лишь Гестия – оберегать пламя нашего очага. Мы, мужчины, троица Кронидов, молча сдвинули чаши, в которых нынче было не вино – гранатовый сок. Терпкий, кислый вкус на секунду сжал горло – глотком вчерашнего зрелища в когда-то цветущей долине. Потом мы отвернулись: были дела важнее церемоний и прощания, Гермес в моем шлеме вернулся час назад и доложил, что к нашим позициям катится лавина. Крон наносил удар, не дожидаясь, пока мы опомнимся после вчерашнего. Взвешивая в руке новый щит с гранатовыми зернами, я услышал вопрос, которого мы не касались в наших планах и к которому не обращались за все время приготовлений. — Кто станет во главе войск? Аид? Персона Посейдона даже не рассматривалась, и брат, кажется, изрядно надулся. Я поймал взгляд младшего и покачал головой. — В разгар боя оставлять войско без предводителя… Он понял. У меня нынче цель важнее, чем сокрушать Кроновы рати. |