Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Свиваются, переплетаются нити времени. Кольцуются в ловушку. Время покорно своему Повелителю: взял мускулистой рукой, загнал в узкие рамки – изволь лежать. Времени больно: оно хочет течь как обычно. Мои воины цинично, со смаком расписывают способы борьбы с междоусобицами, которые я же и практикую. Приукрашивают малость, а так вполне… Солдаты Прометея серее окрестных скал. К закускам не приглядываются – ну их… — Ну и фантазия у вашего. — В подземном мире за своего, вот и фантазия. — Правду говорят, что он оттуда почти не вылезает? — Врут, собаки. Кабы не вылезал – мы б с ним не таскались по всей Элладе. В прошлый год только четыре похода… Но вот с Жестокосердным на короткой ноге. Еще с братцем его – Гипносом. — Этот хоть нормальный. — Кому нормальный, а кому сон на посту… а-а-а-а, и сейчас охота спать… — Да у тебя без всякого Гипноса глаза слипаются! Обнаженное время подрагивает под пальцами, покусывает подушечки. Распустить узел в куполе – и снимутся нити ловушки, только увидеть, за что тянуть… Посейдон снимает отцовские ловушки легко: лупит со всей дури тем, что под руку попадется. Распыляет всех, кто в этот момент находится в ловушке, – зато и думать не надо. — Гипнос-то… не сказал бы, что наш к нему хорошо. В прошлом месяце было дело, когда с великанами Волчьей Долины разбирались. Часовых выставили, сами уже ко сну готовимся. И тут из палатки лавагета вылетает этот – во всем белом и с чашкой, значит. Как от пинка. А вслед ему голос нашего: «Отстань, дрянь липучая!» — И что? — Что-что… Гипнос крылья расправил, засмеялся, говорит: «Какой он миленький, когда в хорошем настроении» – и как брызнет из своей чашки! Чуть к рассвету глаза продрали… Братец Таната любит пошалить. Или явиться невовремя с большим желанием поболтать. Холодный прием его не смущает: «А ты еще не забыл, что ты мне должен? Ничего-ничего, во мне дружелюбия – на двоих хватит!» На сорок тысяч у него дружелюбия хватит, когда уже отвяжется, зараза белокрылая… — Маленький Кронид… Рука дрогнула, не по делу задев какую-то временную нить. Голос Ананки я узнаю из тысячи. — Пришло наконец, – буркнул под нос, разумея недавнюю бессонницу и предчувствие, не год и не два висевшее в воздухе. Тон у нее был покаянным – проглядела… — Пришло. — Откуда? — Как всегда, мой мальчик. Откуда не ждали. — Давно? — Ты был в битве. Мне незачем было подавать голос. Основной узел ловушки наконец поддался. Солдаты закрутили головами, повскакали с мест, увидев меня, Атрей докладывать кинулся… Я поднял руку. — Бой закончен. Грузите трофеи вместе с остальными. Кажется, он еще что-то хотел говорить: по поводу того, что они тут наболтали. Сдержался. Атрей у меня сотником уже пять лет, привык: лавагет молчит – и ладно. Нужно было бы – уже казнил бы. Сильно подозреваю, что в мои войска он рвался как раз за эту видимую простоту. Черная змея на серой скале за спиной настойчиво трапезничала своим хвостом. Небо ослепительной синевой соревновалось с сапфирами. Легкая пыль вздымалась из-под сандалий – я опередил свою сотню, я спешил назад, к войскам, словно там меня мог ждать вестник того, что произошло… — Ты догадлив, невидимка. Эвклей, жующий на сей раз куриную ногу, выскочил откуда-то слева, с дикими глазами. Буркнул: |