Книга Влюбленный капитан, страница 125 – Минерва Спенсер

— Да, это так, хотя я родилась на день раньше.

— И сколько же вам лет?

— Как невежливо, капитан Бушар!

— Только для леди старшего возраста, как я понимаю.

— Но я и есть такая: мне двадцать четыре.

— И это что, теперь считается старшим возрастом?

Между бровями Мартена пролегла складка, и Сара рассмеялась.

— Ну да, не первой молодости.

Мартен окинул ее пылким взглядом, который мог бы испепелить всю ее одежду, и сердце Сары забилось так сильно, что едва не разорвало корсет.

— Вот это, мадемуазель, и правда глупость. Вы в самом расцвете лет.

— В Англии женщины обычно выходят замуж до того, как им исполнится двадцать, — объяснила Сара странно хриплым голосом и, прочистив горло, добавила: — Таких, как я, называют старыми девами.

— Вы молоды и свежи, словно еще не распустившийся цветок. — Мартен остановил взгляд на ее груди, которая от такого внимания приподнялась да так и застыла на вдохе. На губах у него мелькнула улыбка, прежде чем он вновь посмотрел Саре в лицо. — А что насчет мужчин? В каком возрасте они выходят в тираж?

— Считается, что мужчины, как вино, становятся с годами только лучше.

Мартен запрокинул голову и расхохотался.

В трепещущей груди Сары вспыхнула гордость — она наконец смогла его рассмешить.

— Но не всякое вино, а? Некоторые вина быстро портятся.

Сара зарделась, как всегда, в обществе Бушара. К чему это было сказано? Она решила не спрашивать.

— Расскажите лучше о вашем доме, Оук-парке. Чем вы там занимаетесь?

— В основном подписываю банковские чеки. В поместье как раз достраивают новую конюшню, и, похоже, она обойдется мне дороже кафедрального собора. — Мартен бесстрастно взглянул на Сару. — Такое ощущение, будто я в одиночку вытаскиваю Англию из финансовой ямы.

— Сплошные дела и никаких развлечений?

— Как-то раз выдался невероятно теплый день, и я осмотрел дом и прилегающие территории, даже искупался в пруду.

В голове у Сары возник непрошеный образ, как вода стекает по его твердому мускулистому телу, и грудь, на которую она обычно не обращала внимания, налилась тяжестью, так что корсаж стал невыносимо тесен.

Мартен наклонился к ней, встревожившись.

— Вы покраснели, мадемуазель. Вам нехорошо?

— Нет-нет, я в порядке, — хрипло возразила Сара. — Просто что-то вдруг стало жарко.

Мартен оглядел гостей, собравшихся за столом:

— Они определенно накаляют обстановку своими спорами.

— Да, Ментоны любят оживленную беседу, — согласилась Сара, радуясь, что Мартен заговорил о другом.

Оливия Ментон отчитывала за что-то маркиза Эксли, и Саре впервые довелось увидеть его улыбку. Даже собственная жена не изводила его с таким энтузиазмом, как эти две сестры. Он словно расцветал от их поддразниваний и насмешек.

— Почти похож на человека, а? — заметил Мартен, проследив за ее взглядом.

— Впервые вижу, чтобы он улыбался.

— Жена часто вызывает у него улыбку.

От его намека жар прилил к ее плотно сжатым бедрам, и Сара вдруг осознала, что Мартен как-то странно смотрит на нее: вопросительно, что ли. Ей пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем она смогла заговорить.

— Вы хорошо с ними знакомы?

— Несколько лет назад мы провели немало времени вместе на моем корабле. Это было непростое время для Эксли и его жены, теперь мы все знаем друг о друге слишком много, — признал Мартен, изогнув губы в странной усмешке. — Но хватит об этом. Хочу оставить за собой хоть один танец с вами на балу в вашу честь, пока их все не разберут.