Книга Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал, страница 56 – Зена Тирс

Мне неловко перед ней.

Но по её невозмутимому лицу видно: подобные сцены она наблюдает не впервые.

Дверь закрывается.

Тишина.

Только дождь мягко бьёт по крыше.

Гаспар медленно подкатывает коляску ближе, не сводя с меня ярко-синего взгляда.

У меня внутри всё натянуто так сильно, что кажется — ещё немного, и лопнет.

Он поднимает руку.

Между пальцами светится оранжевый кристалл.

Мой артефакт.

— Это твоё?

Сердце резко проваливается вниз.

Я смотрю на кристалл, и перед глазами будто вспышкой проносится всё: Бекфорд, эликсиры от бесплодия, страх за ребёнка.

Гаспар не отводит взгляда.

— Ты беременна? — спрашивает он жёстко. И почти сразу, опасно тише: — Или, может быть, уже «была»? Твоё? Отвечай, Николь.

Я медленно втягиваю воздух.

— Я беременна, — произношу спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Артефакт мой.

Подхожу ближе и осторожно забираю кристалл из его руки, словно это что-то личное.

Что бы не думал Гаспар о моей беременности, я не дам в обиду ребёнка.

Его пальцы вдруг резко смыкаются на моём запястье.

Не больно.

Но крепко.

Я поднимаю взгляд.

Глаза Гаспара — тёмные, цвета грозового моря.

Страшные.

— Надо было сказать сразу, — произносит он хрипло. Очень спокойно. — Ты испугалась?

Удар сердца.

Потом он добавляет — прямо, без жалости:

— Чей это ребёнок?

В груди становится холодно.

Но я выдерживаю его взгляд.

Не опускаю глаз.

— Я не знаю, — отвечаю честно.

Даже сейчас это звучит ужасно.

Лицо вспыхивает от дикости ситуации.

Но я заставляю себя продолжить:

— Вот правда, Гаспар. Не знаю, кто отец. Но ребёнок важен для меня. Это мой ребёнок.

Он замирает.

Совсем.

Дождь за окнами будто становится громче.

Гаспар молчит дольше, чем следует.

И за это время мой мир успевает перевернуться несколько раз.

Я чувствую, как напряжено тело — застывшие плечи, напряженные руки, ладонь на животе.

Он теперь мой муж. Если он скажет избавиться от ребёнка…

Нет.

Ни за что.

Лучше сбегу.

Эта мысль вспыхивает внутри неожиданно ясно и твёрдо.

Гаспар медленно переводит взгляд на мою руку, лежащую на животе.

Что-то тяжёлое проходит по его лицу.

Потом он снова смотрит мне в глаза.

— Что сказала целительница? — спрашивает тихо.

Почти не узнаю его голос.

Моргаю. Смысл вопроса не сразу доходит.

— Зачем понадобилась целительница? Тебе стало плохо? Угроза ребёнку?

Голос всё ещё жёсткий, но в нём уже другое.

Не ярость.

Тревога.

Я медленно выдыхаю.

— Перенапряжение. Постельный режим на несколько дней. И капли, — перечисляю буднично, как привыкла за годы работы. — В остальном всё в порядке.

Он смотрит ещё секунду.

Потом произносит:

— Поехали домой, Никки.

И тянет меня к себе на колени.

Я тихо ахаю от неожиданности.

Он легко пересаживает меня к себе на колени, будто это совершенно естественно.

Тело у него горячее после дождя и холода улицы.

Одна рука крепко держит меня за талию.

Другая уже разворачивает коляску к выходу.

Я чувствую, как под щекой тяжело и ровно бьётся его сердце.

Напряжение вдруг спадает.

Словно стихает свирепый гул, бушевавший до этого, словно отваливается тяжёлая плита.

Становится легко.

У меня внутри всё резко становится слабым.

Он принял ребёнка.

Я обмякаю у него на руках, прижимаюсь к нему и чувствую невесомый поцелуй в макушку.

Всё внутри замирает от ощущения тихой нежности.