Книга Бурый. Приручить истинную, страница 102 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Каждый шаг отдается невыносимой вспышкой боли. Но я иду…

Лапы подкашиваются. Я реву, делая последнее усилие, но…

Перед глазами расплываются алые пятна. Проваливаюсь в глухую, липкую темноту.

Просыпаюсь от того, что всё тело горит, словно меня заживо поджаривают на сковородке. В горло словно песка насыпали, не могу даже сглотнуть.

— Тише, тише, сынок, не дергайся, — слышу мягкий голос мамы.

Она прикладывает холодное мокрое полотенце к моему лбу. Становится чуть легче.

— Поля… — хриплю, не в силах пошевелиться.

С трудом разлепляю веки. Лежу на большом кожаном диване. Рядом потрескивает камин, пожирая бревна. Ясно, значит, меня отвезли в дом родителей.

По комнате разливается терпкий аромат травяного чая. Марья молча разливает по кружкам какой-то успокаивающий сбор. Волчья ведьма спокойна, но собрана.

Атмосфера в доме невеселая.

Возле окна, скрестив руки на груди, застыла Кира, напряженно вглядываясь в предрассветные сумерки.

— Значит, демоны? И когда мы уже заживем спокойно? — спрашивает она, вздыхая.

Ксения сидит на ковре у камина, рассматривая свой кинжал. Ее лицо непроницаемо.

— Видимо, никогда. Норвежцы сказали, что доложили о смерти Улисса, но нам информация не поступала. Как так может быть?

Ичи и Ася в креслах напротив меня. Оба взъерошенные, усталые, с темными кругами под глазами.

— Возможно, тени завладели не только телом Улисса, — хмыкает лис, почесывая рыжую макушку, — но и кем-то из ваших.

Ксю поджимает губы, но не спорит.

Марьяша протягивает им кружки со сбором.

— Спасибо, — отзывается Ася, — хорошо, что мы успели. Он был совсем плохой. Все рвался за Полинку.

За окном уже светает. Первые лучи солнца неохотно пробиваются сквозь шторы.

— Поля… — повторяю, пытаясь подняться. Но мама удерживает меня за плечи. Метка больше не жжет. Лишь ноет, отзываясь пустотой в сердце. — Сколько я проспал?

— Четыре часа, — раздается откуда-то сверху мужской голос, полный ярости. И льда. О, кажется, я знаю…

Лестница, ведущая на второй этаж, поскрипывает от тяжелых шагов.

Кира оборачивается. Ксю замирает, ловко сунув кинжал в ножны. Ичи едва заметно прищуривается, а Ася вжимается в кресло.

К нам спускается Игорь Медведев. Белый медведь. Отец Полины. На нем серая футболка и рваные джинсы. Волосы собраны в небрежный хвост, а глаза… Блядь, кажется, мне пиздец!

— А теперь давай рассказывай, Гордей, как так вышло, что ты проебал мою дочь?

Он подходит ближе и огромной горой нависает надо мной. Его тяжелый взгляд не обещает ничего хорошего.

Гордей

— Аккуратнее, Медведев, — со стороны кухни раздается громогласный голос моего отца. — Гордей сделал все, что мог. Он ранен, не нужно грубить. Иначе будешь иметь дело со мной.

Денис Громов выходит в гостиную, вытирая руки полотенцем.

Он явно зол, как и стоящий надо мной белый медведь.

Игорь переводит ленивый взгляд на моего отца. Кажется, что в эту секунду в обычно теплом доме бурых медведей наступает самый настоящий арктический холод.

Он бежит по коже мурашками, заставляет всех ежиться. Ауры двух могучих медведей сталкиваются, едва не высекая искры.

— Это вызов, Дениска? — ухмыляется Игорь, хрустя костяшками. В его глазах закипает ледяная ярость, зверь рвется наружу.

Этого нам еще не хватало!

— Прекратите сейчас же! — мама резко встает, выпрямляется во весь рост. Ткач в гневе сверкает глазами. Она выглядит крошечной рядом с огромными мужиками, но медведи послушно замирают. — Нашли время! Нужно не ругаться, а найти Полиночку!