Книга Забытая жена, страница 7 – Сандра Барро

В горле пересохло. Голова болела так, словно по ней проехался грузовик, или, по крайней мере, крепкий норвежский клиппер. Я с трудом произнесла:

— Воды… пожалуйста.

Девушка тут же спохватилась, взяла со стола графин с водой и налила в стакан. Прохладная влага немного прояснила сознание, но боль не уходила. Я откинула тяжелое одеяло и застонала. На правой ноге, чуть выше колена, красовался огромный, багровый синяк, пугающе контрастирующий с бледной кожей. Он выглядел так, будто меня ударили чем-то очень тяжелым или я откуда-то упала. Рука инстинктивно потянулась к голове. Под волосами, где-то у виска, я нащупала засохшую корку крови. Холодная дрожь пробежала по телу.

— Я… я не знаю, – пробормотала я, скорее самой себе, чем ей. – Не помню, зачем я прыгнула в окно. Я… ничего не помню.

Девушка, кажется, перестала плакать. Она обернулась и посмотрела на меня со смесью удивления и надежды.

— Ничего не помнишь? Совсем? Не пугай меня Линда. А… меня ты помнишь? – Она сделала глубокий вдох. – Аста Ольсен. Твоя подруга с детства и компаньонка.

Аста. Это имя прозвучало незнакомо, но в то же время… что-то очень слабое, почти неуловимое, шевельнулось в глубине сознания. Я неуверенно кивнула, не зная, откуда взялась эта реакция.

— Зеркало… – попросила я, едва слышно. – Принеси мне зеркало, пожалуйста.

Аста замялась на мгновение, потом быстро подошла к небольшому трюмо у стены, сняла с него круглое, бронзовое зеркальце и протянула мне.

Когда я посмотрела в него, сердце подскочило к горлу и замерло. На меня смотрела не я. Не та сорокалетняя, немного уставшая, но знакомая Эльвира Владимировна с тонкими губами и лёгкими морщинками вокруг глаз. Нет.

Из зеркала на меня смотрела молодая девушка – совсем юная, лет двадцати, с белоснежной, почти фарфоровой кожей и большими, удивлённо распахнутыми глазами цвета утреннего льда. Волосы были густые, пепельно-русые, чуть вьющиеся на концах, отчего лицо казалось ещё мягче. Но больше всего поразили губы – полные, чувственные, чуть приоткрытые, как будто готовые задать вопрос или рассмеяться. Никакой косметики. Никакой укладки. И всё же лицо было красивым. Привлекательным. Тонким, но живым.

Я провела пальцами по щеке. Кожа была прохладной, гладкой и упругой, словно мне снова двадцать. Зеркало в моих руках дрогнуло, и я едва не выронила его от неожиданности.

— Это… я? – спросила я с удивлением. Мой голос звучал выше и звонче, чем обычно. В нём было меньше усталости, больше жизни.

Аста, всё ещё стоявшая рядом, поспешно забрала зеркало и аккуратно положила его на трюмо.

— Конечно ты. Кто же ещё? – сказала она чуть растерянно. – Ты просто ударилась сильно… может, поэтому ты… не совсем помнишь?

Я помолчала. Лгать не хотелось, но и говорить правду не имело смысла. Кто поверит, что я – преподавательница из Москвы, сорокалетняя тётка, вдруг проснулась в теле девушки с лицом фарфоровой куколки? Даже я с трудом это едва верила.

— Я… чувствую себя немного странно, – сказала я, сглатывая. – Как будто всё это не настоящее.

Аста кивнула, будто поняла. Но потом вдруг хлопнула в ладоши:

— Ну что ж, давай я помогу тебе умыться. Наверное, ты хочешь помолиться, как всегда. Это поможет. Ты ведь всегда говоришь, что молитва – как утро души, да?

Я вздохнула и слабо улыбнулась.