Книга Забытая жена, страница 19 – Сандра Барро

Ветер трепал волосы, пахло углём, солёной водой и свободой. Бергенхольм, этот город-тюрьма, оставался позади. Мы шли вдоль фьорда, и я замерла, заворожённая открывающейся красотой. Величественные, покрытые тёмно-зелёными елями скалы вздымались к небу прямо из изумрудной воды. Она была настолько спокойной и прозрачной, что в ней, как в зеркале, отражались каждое облачко и каждый утёс. Время от времени слышался грохот – это где-то высоко в горах срывались камни. Воздух был таким чистым и холодным, что даже немного щипало в носу. Это была дикая, нетронутая, подавляющая своей мощью красота. Совсем не то, что я видела из окна дома Корсмо.

Путешествие заняло несколько часов. Мы миновали несколько маленьких деревень, прилепившихся к скалам, пока капитан не указал вперёд: «Рёнсвальген!»

Поселение оказалось вовсе не убогой рыбацкой деревушкой, как я себе представляла. Оно раскинулось на относительно пологом берегу фьорда. Дома были добротными, деревянными, многие выкрашены в традиционный красный, жёлтый или белый цвет, с аккуратными палисадниками. На центральной улице, которую я могла разглядеть с причала, стояли милые, ухоженные магазинчики и лавки с расписными вывесками. А над всем этим возвышалась небольшая, но очень изящная белая церковь с аккуратной колокольней. Дымок из труб говорил о том, что дома живые, обитаемые. От посёлка веяло спокойствием и уютом, а не нищетой и заброшенностью.

К причалу уже сходились люди – видимо, приход парохода был здесь событием. Среди них были и сурового вида мужчины в прочной рабочей одежде. Когда началась выгрузка, они без лишних слов, деловито и умело, подошли помочь моим людям. Ни один не позволил себе похабного взгляда или глупой шутки в мой адрес. Напротив, когда я сошла на берег, один из них, седой как лунь, с лицом, испещрённым морщинами, снял кепку и коротко кивнул:

— Фру Корсмо. Дом хозяина – вон там, на центральной. Спросите любого.

Его тон был уважительным, почтительным, но без подобострастия. Здесь чувствовалась иная иерархия – не городская, основанная на деньгах и спеси, а какая-то более прочная, на уважении к труду и силе.

Йенс щёлкнул кнутом, и экипаж тронулся по главной улице. Я высунулась из окна экипажа, с любопытством разглядывая новое место своей «ссылки». Мимо проплывали лавка с тёплой одеждой и снастями, аптека, пекарня, от которой пахло свежим хлебом, и даже что-то вроде чайной. Люди на улице останавливались, чтобы посмотреть на нас, но в их взглядах было лишь обычное для провинции любопытство, а не враждебность или что-то ещё.

Я откинулась на спинку сиденья и, поймав взгляд перепуганной, но уже немного успокоившейся Асты, подмигнула ей.

— Ну что, моя дорогая, – сказала я, и по моим губам расплылась самая искренняя улыбка за все эти дни. – Похоже, наша прекрасная жизнь только начинается.

И впервые за всё время я почувствовала, что это не бравада, не попытка себя обнадёжить. Это было чистое, неподдельное предвкушение. Здесь, в этом суровом краю, у кромки холодного моря, под взглядами честных и строгих людей, я была свободна. И у меня были все возможности построить ту жизнь, которую я хочу.

Глава 8

Наш маленький караван из трёх экипажей медленно продвигался по центральной улице, вызывая живой, но не навязчивый интерес местных жителей. Йенс, мой кучер, следуя указаниям седого старожила, вскоре свернул к одному из домов, стоявшему чуть в стороне, на небольшом пригорке, откуда открывался вид на весь фьорд.