Книга Забытая жена, страница 178 – Сандра Барро

Нянюшка повернулась к нам, и на её морщинистом лице вдруг появилось самое настоящее, озорное, почти девичье лукавство. Она подмигнула Арвиду и опять глянула им вслед.

— Ой, что это мне почудилось? Или нет… – Старушка прищурилась, глядя в ту сторону, где только что скрылась Элина. – Вроде бы как мелькнуло что-то…Неужели коровий хвост под юбкой у фрёкен Мунк, когда она за ворота выходила. Чисто как у той самой Хульдры из сказки. Выходит, Катрина-то наша – провидица. Только чистая душа может истинную суть разглядеть, какую маску ни надень.

Мы замерли на секунду, переваривая эту идеально точную ремарку. А потом раздался звук, которого я, кажется, никогда раньше не слышала от Арвида в этом доме. Сначала это было сдержанное хмыканье, затем короткий, сдавленный смешок. А потом он рассмеялся. Громко, искренне, от всей души. Этот смех был таким заразительным, таким неожиданно лёгким и очищающим, что я невольно засмеялась тоже. И тут же услышала, как сзади, у двери, фыркнули, пытаясь сдержаться, служанки. В проёме увидела улыбающуюся Асту, которая, видимо, уже уложила девочку и пришла узнать, чем всё закончилось.

Я повернулась к мужу, и наши взгляды встретились. В его глазах, обычно таких холодных, я увидела не просто усталое удовлетворение от победы, а что-то, тёплое и обещающее, как первый луч солнца после долгой ночи. Это была искра. Искра того, что могло быть между нами, если мы перестанем быть противниками. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в этом взгляде было столько, что мне стало не по себе – от радости, смущения и внезапно вспыхнувшей надежды.

Я не выдержала. Отвела глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам. Внутри в районе живота всё трепетало от этого нового, непонятного чувства. Видимо, это были те самые пресловутые бабочки, о существовании которых я читала в книгах, но ни разу не чувствовала их прикосновений.

Арвид, заметив мою реакцию, медленно перевёл внимание на капитана и произнёс:

— Друг, прошу тебя об одной услуге. Сам, как понимаешь, я сейчас не могу. Сходи чуть позже в гостиницу, проследи, чтобы мать устроилась как положено. И чтобы у неё было всё необходимое.

Магнус кивнул, понимающе.

— Разберусь, не волнуйся.

Нянюшка, вздохнув, начала собирать со стола посуду, шумно позвякивая ложками. Аста, получив от меня ободряющий взгляд, развернулась, чтобы уйти.

Звук подъезжающей повозки ворвался в дом неожиданно – глухой, неровный, будто колёса цеплялись за камни неохотно, с усилием. Я ещё не успела осознать, что именно меня насторожило, как Хельга резко подняла голову. Она уже собиралась что-то сказать, но вместо слов быстро подошла к окну – и вскрикнула так, что у меня похолодели руки…

Мы вскочили одновременно. Стулья скрипнули, кто-то задел стол, но я этого почти не заметила и была уже рядом с ней, вглядываясь туда, во двор, где в ворота очень медленно входила повозка. Лошадь остановилась почти посередине двора. Одна. Без возницы.

— Благословенный… – выдохнула Хельга, и это было не причитание, а страх.

Я первая рванулась к двери. Юбка мешала, я почти наступила на подол, но не остановилась. Мы высыпали на улицу – все разом, беспорядочной, сбившейся кучей. Холодный вечерний воздух ударил в лицо каплями начавшегося дождя, и только тогда я заметила, что сердце бьётся так, будто хочет выскочить из груди.