Книга Забытая жена, страница 133 – Сандра Барро

— Всё прошло как по маслу. Андрес сразу поверил мне и согласился поехать с нами. И знаете почему?

— Почему? – прошептали мы с Астой в два голоса, невольно поддаваясь её конспиративному настрою.

— А потому что этот мерзавец и доктору успел насолить! – глаза Хельги горели праведным гневом. – Много лет его лечебница стоит на одном месте, люди к нему идут. Сами понимаете, лечиться в столицу не наездишься, а Эвен Андрес – добрый человек. Цены на лекарства держал небольшие, и никому не отказывал в помощи. Хоть ночью приди, соберётся и поедет. Так вот, внучка есть у доктора, молоденькая совсем, весной шестнадцать исполнилось. Вроде ребёнком только была, а тут расцвела незаметно. И многие парни уже поглядывают на неё. Только на её беду и проклятый Петерсен заметил этот распустившийся бутончик, и стал он в аптеку заезжать.

Мария дедушке всегда рада помочь, часто за прилавком стоит. А тут заметил старый Андрес что внучка тяготится в аптеку идти. А потом и сам увидел, как этот… Даже не знаю, как сказать… Перегнулся через прилавок, держит крепко её за руку и что-то шепчет девочке на ухо, и улыбается так похабно. А та стоит и слова сказать не может, побледнела вся. У доктора аж сердце заколотилось, вышел он из подсобки и отчитал его. Так, мол, и так, вы взрослый мужчина, жену имеете, зачем вы руки протягиваете к девушке? – Продолжала Хельга дрожащим от злости голосом. – Тот только рассмеялся ему в лицо и говорит: «Ты, старик, на пути у меня не стой, а то хуже будет».

И началось… Налоги взвинтил, бумаги на все лекарства требовать стал, проверками замучил. В поставках заморских лекарств отказал, сославшись на новые пошлины. Боится Эвен за внучку, просто замирает от страха. Защитить её некому. Сперва он испугался, когда мы всё рассказали, но потом в нём что-то переломилось.

— И он согласился быть свидетелем? – спросила я.

Хельга утвердительно покачала головой.

— Согласился. Но с условием: позовём его, только когда дело получит огласку. А уж когда он Сигрид увидел и осмотрел… В глазах у него такая решимость вспыхнула! Сказал: «Всё опишу и буду в первых свидетелях!» Вот так вот. А пока молчать будет, не беспокойтесь. Клятву какую-то давал, не имеет права ничего о пациентах разглашать. Только если в суде. Мы его уже назад отвезли, к лечебнице подвозить не стали, высадили на окраине. Сказал, сам доберётся, да и к одной вдове ему нужно, сына её проведать, тот рыбачил и с лодки свалился, сильно простудился.

Я слушала этот рассказ, и внутри разливалась леденящая волна отвращения. Теперь я понимала, что моё первое впечатление о бургомистре было не просто минутной антипатией. Этот человек был гнилым изнутри. Он не просто неприятный тип – он отвратительный негодяй, возомнивший себя владельцем не только поселения, но и всех его жительниц. Если он позволил себе такие вольности с шестнадцатилетней девочкой, то что же приходилось терпеть его бедной жене? Меня буквально затрясло от омерзения.

Мы ещё немного постояли, и я сказала, чтобы Улаф с Хельгой ехали потихоньку домой. Я приеду следом, быстро куплю муки, и ещё по мелочи, что просила Ханна, это недолго. Когда мы заехали во двор, то ещё раз обсудили, что согласие доктора – это большая удача. Нужно дождаться завтрашнего дня и посмотреть, как будут развиваться события. Те подобия блюстителей порядка, что сидели с Петерсеном в одной ратуше, наверняка получали от него мзду. Надо было очень обстоятельно подумать, как вести себя дальше.