Книга В целости и сохранности в объятиях элитного рыцаря. Книга 2, страница 54 – Фую Аоки

— Что именно? Хочешь обняться? – серьезно уточнил тот.

Хлоя, смущенно подняв руки перед собой, затараторила:

— Я не имела в виду ничего странного … Просто, когда вы меня обнимаете, мне становится спокойнее… У меня редко была возможность так довериться кому-то, поэтому я это предложила… Простите, больше не буду, забудьте.

Однако молодой человек внезапно обнял Хлою так, словно хотел заставить ее замолчать. Сладкий запах принес ей умиротворение. На этот раз объятие было крепче, и ощущение защищенности захватило ее с головой.

Ллойд слегка похлопал ее по голове и прошептал у самого уха:

— Я готов обнимать тебя, когда нужно.

Хлоя растаяла от его слов.

— Спасибо, – произнесла она, полностью расслабившись.

Рыцарь наконец отпустил ее, но девушка по-прежнему чувствовала его крепкие руки у себя на талии. Ощущение было таким приятным, как если бы она парила в облаке. Тут она вдруг заметила, что у Ллойда слегка покраснели лицо и уши.

— В любом случае… сегодня отдыхай. Об остальном я подумаю сам.

— Поняла.

Он встал и, словно спеша скрыться, повернулся к ней спиной.

— Ллойд… – Хлоя посмотрела на него с ясной, словно после шторма, улыбкой. – Спасибо вам.

* * *

— Два сапога пара, да?.. – пробормотал юноша поздней ночью, лежа на кровати в своей комнате. Хлоя, должно быть, уже спала.

Сегодня она открыла ему свое прошлое. Он догадывался, что ее жизнь была непростой, но то, через что ей пришлось пройти, превзошло все его ожидания. Парень и сам в детстве сталкивался с несправедливостью, поэтому хорошо понимал ее чувства. Кроме того, он вспомнил, как поделился с девушкой своей историей: тогда она обняла его, а сегодня – уже он обнял ее.

— Сущий кошмар, – вырвалось у него. Эти слова как бы подытоживали все, что довелось пережить Хлое.

От мыслей об этом в груди поднималась невыносимая ярость. Если бы перед ним оказался кто-то, кто несправедливо мучил такого доброго ребенка, заставлял ее работать, как лошадь, Ллойд бы разрубил его своим мечом.

Впрочем, на самом деле он не причинил бы им вреда, но только из-за рыцарского кодекса. В глубине души бурлило желание наказать тех, кто мучил девушку. Обычно спокойный и редко проявляющий эмоции, юноша понимал, откуда взялся его гнев: Хлоя стала для него слишком важна.

Он вспомнил их недавний разговор.

«Я уже не могу представить жизнь без тебя», – тогда сказал он, едва удержавшись, чтобы не сказать: «Я люблю тебя».

Но он подавил рвущиеся на волю слова. Он давно понял, что его чувства к Хлое вышли за рамки отношений работодателя и домработницы. Если бы кто-то спросил его, почему он так любит ее, для ответа ему мало было бы и ночи – причин слишком много. Если коротко, то он очарован ее добротой, стойкостью и прочими качествами, которыми не обладает сам. Но все же открыться он не мог – и не потому, что трусил.

«У меня нет права любить кого-то, и нет права получать любовь» – это убеждение прочно укоренилось в нем. Однако то же делали и чувства к Хлое: они росли и набирали силу, и Ллойд уже не мог их сдерживать. Если бы это было возможно, он хотел бы немедленно войти в ее комнату, увидеть ее лицо, услышать ее голос, погладить по голове и обнять. Ему хотелось впустить девушку в свое сердце, рассказать обо всем, что он чувствует. Но только он решался действовать, как его останавливал разум.