Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 61 – Лилия Тимолаева

После ужина часть гостей ушла во двор, часть осталась спорить о торговом пути. Я вышла на открытую галерею, чтобы немного отдохнуть от голосов.

Ортан нашёл меня через несколько минут.

— Сбежали?

— Временно.

— Я тоже.

— Вы глава рода. Вам нельзя.

— Это одно из преимуществ должности. Можно делать то, за что остальных отругаешь.

Я посмотрела на него.

— Пугающая философия после нашей истории.

Он поморщился.

— Согласен. Забираю обратно.

Я рассмеялась.

Мы стояли у каменного ограждения. Внизу горели фонари, за стенами крепости шумел вечерний город.

— Вам идёт это платье, — сказал Ортан.

Я повернула голову.

Он выглядел так, словно сам удивился собственным словам.

— Это комплимент?

— Я умею иногда.

— Леонард тоже любил это платье.

Я сказала это нарочно.

Хотела понять, что произойдёт.

Ортан выдержал короткую паузу.

— У него хороший вкус.

— И всё?

— А что должно быть?

— Не знаю.

Он посмотрел на меня.

— Хотели проверить, начну ли я соревноваться с ним?

Стало неловко.

— Возможно.

— Не сегодня.

— А в другой день?

— Я обещал только открывать ворота, а не получать удовольствие от процесса.

Я улыбнулась.

— Честно.

— Вы же требуете.

В дальнем конце галереи открылась дверь, и несколько гостей вышли наружу. Ортан отступил, освобождая им проход, а когда один из них окликнул его, вернулся в зал.

Я осталась одна и неожиданно поняла, что разочарована.

Мне хотелось, чтобы он задержался.

Эта мысль преследовала меня до ночи.

Следующие два дня прошли в работе.

Человеческий совет не вынес окончательного решения, Леонард больше не появлялся лично, но писал один раз — коротко, о документах. Ортан каждое письмо отдавал мне запечатанным. После первого случая он больше ни разу не спросил, что было внутри.

Доверие возвращалось именно так.

Не большой сценой.

Повторением правильного поступка, когда никто не смотрит и не благодарит.

Я начала замечать, что Ортан стучит перед входом даже в рабочую комнату, если знает, что я там одна. Что никогда не встаёт за моей спиной, когда я читаю личные бумаги. Что после одной моей просьбы перестал ставить стража возле северной галереи, хотя считал это неразумным.

При этом он оставался далеко не удобным.

Спорил со мной из-за переводов, однажды отменил согласованную встречу, не предупредив, за что мы поругались на пятнадцать минут, и категорически отказался перенести заседание, когда я заявила, что человеческий совет выбрал неудобное время.

— Вы можете не присутствовать, — сказал он.

— Я переводчик.

— Именно поэтому я предлагаю вам не присутствовать там, где меня будут два часа убеждать отдать дорогу бесплатно.

— И кто будет следить, чтобы вы не оскорбили половину совета?

— Харса.

— Она сама поможет.

— Хорошее замечание.

Мы поругались ещё пять минут и поехали вместе.

Так было проще.

И опаснее.

Потому что постепенно мне переставало требоваться сравнивать его с Леонардом. Ортан становился отдельным человеком со своим голосом, привычками, раздражающими чертами и тем редким выражением лица, которое появлялось, когда он не хотел показывать, что смеётся.

Я знала, что он пьёт утром очень крепкий чай и забывает о нём, если начинает читать бумаги. Что терпеть не может, когда люди опаздывают, но сам способен задержать совещание на полчаса, если считает спор важным. Что с Харсой он разговаривает грубее, чем со всеми остальными, потому что доверяет ей достаточно, чтобы не соблюдать формальности.