Книга Без паники! или Влюбиться любой ценой, страница 14 – Любовь Фомина

— Мы сейчас едем в участок. Нужно написать заявление. — Шепчет он мне на ухо.

— Заявление? А точно надо? …

— Милая, это необходимо. Иначе, все это, — махает отец рукой вперед, указывая на стройную колонну перед нами, — было зря. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы этот человек мог спокойно приближаться к тебе?

— Не хочу… — Почему-то грусть охватывает меня. Все зашло слишком далеко.

— Нюсь, — переходит отец к козырям, называя меня, как в детстве, и зная про безотказность этой манипуляции, — ты ничего плохо не делаешь. Этого, — указывает он грубо и пренебрежительно на некогда мою любовь, — все равно не посадят. Может оставят на пару суток, но на более серьезное наказание не стоит рассчитывать. Зато в дальнейшем он не сможет подходить к тебе и тем более появляться в этой квартире. А если он все же окажется глупее, чем кажется, то придется понести уже настоящее наказание. Поняла меня?

Я одобрительно киваю, не видя никаких серьезных последствий заявления. Даже наоборот, скорее одни плюсы для меня. Макс побоится возвращаться, зная, что ему может грозить.

Отец сажает меня в свою машину, и мы вместе едем до ближайшего участка. Нас долго не держат, и только я ставлю подпись, тот же час оказываюсь свободна.

— Пообедаем? — Уже в который раз пытается заманить меня отец в свою ловушку. Сначала приглашает на обед, потом расписывает, какое будущее могло бы у меня быть, а затем переходит к более действенным мерам, не пренебрегая даже шантажом.

— Пап, давай не сегодня. Я устала, к тому же меня ждет долгая уборка.

— Я могу вызвать своего человека.

— Спасибо, но я свои вещи я хочу все же вернуть по местам сама.

— Ладно, — тяжело вздыхает отец, удивительно быстро принимая поражение, — тогда в следующий раз с тебя должок.

— Хорошо, — соглашаюсь я вполне искреннее, действительно изрядно подустав от насыщенности этого дня, даже улыбка невольно возникает на моем лице.

— Маме передам от тебя привет.

— Обязательно! Я на днях позвоню ей. Кстати, как она? Как ее здоровье?

— Да … нормально, — отмахивается отец. Меня одолевает чувство, будто что-то не так, и отец просто отмалчивается, но ничего я с этим поделать не могу. Если не говорит, то и не скажет, как бы слезно я ни молила об этом.

Отец подвозит меня до дома, довольный предложением, принятым мной. Целует на прощание в щеку и скрывается в темноте плохо освещенных улиц. Я, поднявшись на этаж, невольно бросаю взгляд на дверной замок. Нужно будет его сменить, вдруг у Макса остались ключи. И запираюсь на все замки и щеколды. Ощущение безопасности мне сейчас нужно как никогда.

Переодеваюсь, бережно раскидывая вещи по своим местам, затягиваю тугой пучок на голове и приступаю к делу. Ночь ждет меня долгой. А время бежит предательски быстро. Слишком скоро небо начинает светлеть, и даже появляются первые лучи уже не греющего солнца. Я только заканчиваю свою работу. Грязные вещи летят в корзину, а душ приносит облегчение. Струи воды расслабляют все мышцы, обнуляя вместе с тем мысли. У меня даже получается окончательно убедить себя в том, что все хорошо, а будет еще лучше. Переодеваюсь в чистую пижаму и наконец ухожу на сон. Так я думаю, пока не захожу в спальню. Макс не успел ничего здесь сделать. В этом я была уверена, но оказывается, он успел снять все постельное белье, перевернув матрас в спешке. Более того, одеяло жалобно выглядывает из продуктового пакета, явно маленького для габаритов всуваемого. Впихнуть невпихуемое — наиболее точное описание.