Книга Магический очаг, Донат и я, страница 11 – Ингрида Пюли

Коридор был пуст. Я прошла мимо стеклянной перегородки, где сидела Маришка и что-то горячо обсуждала с начальником. Наверное, конкурс.

Я вышла на улицу.

Дождь из канцелярской пыли кончился. Зато начался мелкий, едва заметный снег из старых, забытых обещаний.

— Ну, — сказала я себе. — Бывало и хуже.

— Когда? — спросил Донат.

Я не ответила. Потому что хуже, кажется, ещё не бывало.

Первый Магический проезд, дом ноль.

Завтра я туда поеду.

А сегодня вечером я хотела только одно: лечь, закрыть глаза и притвориться, что меня не существует.

Но чай, который я заварила перед сном, был цвета запёкшейся крови и пах горелым железом. И это было нехорошо.

Совсем нехорошо.

Глава 6

Автобус для магических чиновников пах страданием.

Я сидела у окна, сжимая рюкзак на коленях, и пыталась не дышать.

Сзади кто-то храпел, спереди двое сотрудников «ГорМагКома» из соседнего района обсуждали новые регламенты по вывозу магического мусора, а водитель — древний гоблин с прокуренным голосом — ругался с навигатором, который утверждал, что «Первого Магического проезда не существует».

— Существует, — прошептала я.

— Ты уверена? — высунул Донат морду из рюкзака.

Он наотрез отказался сидеть на виду — не хотел, чтобы его приняли за обычного кота и попытались погладить.

Справедливости ради — именно такие эмоции он и вызывал у прохожих.

— Нет. И если адреса нет и это всё чья-то шутка, я тебя расцелую и затискую.

— Ещё чего, — проворчал Донат и скрылся в рюкзаке.

Я его не застёгивала, но Донат всё равно не задохнётся. И не только потому, что у котов по девять жизней, а потому что магия его влияет на всё вокруг.

Вот и ткань рюкзака становится «дышащей».

Жаль, эта магия была избирательной: действовала только в случае потребности самого Доната.

Автобус тем временем трясся на ухабах.

Мы выехали за город, проскочили мимо новостроек, потом мимо частного сектора, потом мимо леса.

Остановка «Первый Магический проезд» оказалась просто столбом с табличкой, которую кто-то когда-то прикрутил, а потом забыл.

Асфальт кончился, цивилизация — тоже. Дальше была грунтовая дорога, поросшая травой.

— Конечная, — объявил гоблин и открыл дверь. — И да будьте трижды ославлены те, кто сюда ступает.

Гоблинам вечно надо сказать что-то такое, чтобы настроение испортить. Но иногда они способны и предупредить.

Однако сейчас настроение было не то. Не до разгадывания смысла слов пустопорожнего гоблина.

Я вышла. До конечной больше никто не ехал, и я их понимала. Глушь.

Автобус уехал, оставив меня одну посреди поля.

— Где дом? — спросил Донат, высовывая голову.

— Там, — я показала на едва заметную тропинку, ведущую в рощу.

За деревьями угадывалась крыша. Не черепичная, а современная, металлическая, тёмно-серая.

Мы пошли.

Трава была мокрой, кроссовки промокли почти сразу. Я материлась про себя. Донат матерился вслух. По-кошачьи элегантно. Выглядело так, будто французский осваивает.

Через пять минут роща расступилась, и я увидела дом.

Он был… не таким, как я ожидала.

Никакой древности, никаких покосившихся стен и заросших плющом фундаментов.

Обычный одноэтажный дом из светлого кирпича, с большими панорамными окнами, плоской крышей и аккуратной бетонной дорожкой.

Рядом — гараж и пара старых яблонь. Ну, может, яблони и выдавали возраст усадьбы — корявые, раскидистые, явно посаженные ещё в прошлом веке.