Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 8 – Ингрида Пюли

2.1

Жилка Фрирр, наш куратор, вначале решила поиграть в добрую фею и позволила разбиться на пары.

Получилось шесть пар.

— Ну что ж, так я и думала: нам всем нужна твёрдая и любящая рука. Особенно в начале пути.

Обаятельно улыбнувшись, она сделала знак следовать за ней.

Место, куда я попала, было странным. Здесь всё было странным, а я не боялась, воспринимала всё это как сон. Ну не может же быть правдой Академия попаданок? Это кто вообще?

Мы прошли мимо белоснежной лестницы, свернули направо, туда, где коридор сужался и напоминал гостиничный этаж с рядами расположенных напротив друг друга белых неказистых дверей с табличками. Вместо цифр на них были выведены крупные незнакомые символы.

— Так, ты и ты — сюда, — по-деловому начала распределять нас Жилка.

Указкой она выделяла одну из толпы, и та должна была отойти в сторону. Словно очнувшись от морока, некоторые пытались возразить против выбранной для них куратором соседки, пусть и временной, но все разговоры Соль пресекала грозным взглядом.

Он словно пригвождал непокорных к стене и заставлял трепетать в неизведанном ранее страхе. Но очередная молния из глаза кураторши, была предназначена не мне, а стоящей рядом, расфуфыренной, как королева с богатым приданым, желтоглазой и зеленоволосой девушке:

— Я — из народа измеров, и жить с девой, одетой как… лишайник, не собираюсь, — произнесла она надменным тоном.

Та, к которой относились эти слова, чуть не заплакала. Девушка с волосами мышиного цвета, собранными в толстый пучок на затылке, опустила голову и обняла себя руками, будто хотела закрыть от посторонних глаз свою ночную рубашку, похожую на сеть рыбака.

— О, узнаю злобный дух леса! Впрочем, об этом позже. Не хочешь — живи одна. Я сегодня в хорошем настроении. Тогда и говорить тебе ни к чему.

Жилка взмахнула указкой в направлении зеленоволосой, и у той мигом исчез рот, словно его стёрли с лица ластиком.

Наказанная побледнела и стала ощупывать своё лицо, издавая мычащие звуки. Слёзы градом хлынули из её глаз, которые от этого стали нестерпимо яркими, как два изумруда.

Мне впервые с этой ночи сделалось жутко

— Я думаю, теперь ты вольна жить вполне одиноко. Говорить-то всё равно не можешь!

Жилка повернулась, чтобы отправиться дальше, но онемевшая девушка рухнула ей в ноги и вцепилась в хламиду, умоляя пересмотреть решение.

Соль смерила её сомневающимся взглядом и, вздохнув, махнула свободной рукой. Зеленоволосая вмиг обрела прежний вид и, не веря своему счастью, принялась рыдать в голос.

— Ну и хватит! — поморщилась куратор. — Продолжишь так громко плакать — испортишь красоту. И будет очень жаль! Ваша красота отныне принадлежит не только вам.

Я хотела задать вопрос, кому же ещё тогда она принадлежит, но не решилась. Не хотелось остаться безгласной.

Тем временем Жилка наклонилась к прощёной девушке и помогла ей встать. Затем собственноручно вытерла той слёзы и ласково потрепала её по щеке, как добрая тётушка нашкодившего по недомыслию карапуза.

— Простите! — пролепетала зеленоволосая и перестала всхлипывать. — И ты — меня!

Она повернулась к девушке, которую оскорбила и смиренно склонила перед ней голову. Та стало пунцовой и попятилась бы, если б остальные не удержали её на месте.

— Ничего! — произнесла она тихо, со вздохом.