Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 63 – Ингрида Пюли

Мне захотелось подставить Лилиан подножку, и одновременно я порадовалась: вот он, недостаток! Язва! Всё поворачивает так, будто они благодетели, берущие под крыло безродную сироту! А сами и рады, что зеркальную выиграли!

А впрочем, их ждёт сюрприз!

Приняв моё молчание за робость и почтение, Лилиан улыбнулась и продолжила:

— Знаете, у меня в этом году много радостных событий! Сегодня меня назвали в числе новых жриц. Я потом вам объясню, что это означает. А к зиме я стану настоящей невестой. Мы с женихом ждём не дождёмся!

— Это прекрасно! — ответила я. — Поздравляю вас обоих!

— Ну, пока ещё это не произошло. Но всё равно спасибо. Я вижу, что вы добрая девушка. Я тоже такая. Знаете, мой дар — понимать язык животных. Вам нравятся пегасы?

— Да. Красивые кони.

— О, вы уже летали на них?

— Один раз. Пришлось.

Предчувствие говорило мне, что все вопросы ведьма задаёт неспроста. Она понимает язык коней, а мы с Карлом летали на…

— А я себя в воздухе чувствую некомфортно. Это Карл, мой будущий муж, от них без ума. Всех знакомых тащит покататься, будто это достойное Дракона развлечение. А вам понравилось летать на пегасе? Смирный конь попался?

Занятия с саламандрами мне не нравились: те вечно игрались с огнём, будто тот был ручной обезьянкой.

Маленькие искорки прыгали по скамейкам комнаты для занятий Магией Стихий, которые вёл сухонький старичок, похожий на китайского гуру боевых искусств.

Он часто сидел в позе лотоса, иногда чуть приподнимаясь в воздух от низенькой скамеечки, и, прикрыв глаза, наблюдал за практическими занятиями учениц первого уровня.

Остальные гарпии не любили стихию огня, но мне нравилась её мощь и двуличность: пожар может сжечь всё дотла, а костёр в тёмную ночь отпугнуть хищников и не дать замёрзнуть.

Однако управлять огнём было очень тяжело: тот вечно норовил напасть на создателя.

Полевику «дедушке Урхусу», как его за глаза прозвали ученицы, приходилось всё время гасить искры, выпускаемые пепельными блондинками с другого факультета.

Делал он это грациозным движением руки в сторону зашалившего огонька, и тот мигом стихал, издав на прощание злобное шипение.

Стоило угрозе миновать, как гарпии, почти все как одна облегчённо вздыхали, а саламандры посмеивались.

Под их красноватой кожей, будто текла не кровь, а пламя. Каждая могла испустить огонь из кончиков пальцев, и ручейки пламени текли по воздуху, словно живые существа, змеи Преисподней в поисках невинных душ.

— Осторожнее, — взвизгивала одна из гарпий, когда огонь, будто случайно, проплывал в каких-то сантиметрах от неё.

Урхус Листер в это время поворачивался и делал бросок рукой в сторону заигравшейся саламандры, и поток ледяной воды остужал пыл провинившейся.

Наказанная вскрикивала, её кожа, соприкоснувшаяся с водой, покрывалась ледяной коркой, которая сходила к вечеру, но на этом месте оставался ожог. Он долго болел, а кожа под ним ужасно зудела.

— Поделом им, — мрачно заключила Далида, в очередной раз пытаясь создать шаровую молнию.

Вместо того, между её ладонями образовывался лишь ветер, который грозил смести на пол записи, сделанные за сегодня по стихии Огня.

— Ты слишком стараешься, — вздыхала я каждый раз, как наш эксперимент проваливался. Далида был уж вся красная то ли от злости, то ли от бессчётного количества попыток.