Книга Всё начинается с нуля, страница 157 – Ания Сказ

— Как там сказал Далар Шелд'арин на турнире? — Таково великое и благородное чувство ответственности светлых эльфов за порученные им дела. Оно присуще всему моему народу, — обстоятельно объяснил себе я обуревающие меня чувства, — а Шарин как раз и есть такое дело. Ведь меня наняли её охранять. Все просто. Хочет она того или нет, но свой долг я выполню.

Но судя по реакции на слова Улимы, Шарин моего участия не хотела. И это страшно раздражало. В глубине души я желал, чтобы Шарин отреагировала на новости Улимы как-нибудь иначе. Я не жаждал ссор между девушками, но она могла бы прийти ко мне, узнать моё мнение по этому поводу. А не просто сбегать, оставив меня выслушивать обвинения в трусости и малодушии от Улимы.

Закинув руки за голову, я хмуро разглядывал земляной потолок грота, затянутый переплетёнными узловатыми корнями. Огромная усталость враз навалилась на плечи. Понять свою, а уж тем более чужую душу, разобраться в перипетиях страстей и межличностных отношений, так похожих на корневой узор на потоке, все это крайне утомительно, даже для эльфа обладающего…

— Майделин! — В сознании вспыхнула озорная лампочка.

А почему бы мне сейчас не попытаться проникнуть в разум Улимы и не посмотреть, о чем её сны? Вдруг там будет что-то сокровенное о Шарин. Например, их правдивый разговор. Но я был на дежурстве и не мог позволить себе заснуть, пока меня не сменит кто-то из приятелей.

Но тогда я бы уже не смог осуществить свои коварные планы. Я воровато оглянулся на спящую птицу: — Я ведь совсем ненадолго и собираюсь не спать, а прогуляться в сны и сознание Улимы. — Бормотал я, придвигаясь ближе к девушке.

Совесть вопила о том, что я поступаю не честно. Но набрасываться на меня с поцелуями тоже не верх благородства. Поэтому отмахнувшись от внутреннего голоса, я осторожно приложил руки к голове Улимы. Она поёжилась под холодными пальцами, но не проснулась.

Прикрыв глаза, я сосредоточенно отыскивал в своём сознании изящные нити Майделин, сплетая их и посылая к голове Улимы. Вскоре картинка перед глазами сменилась, я видел море цветных пятен, слышал отдаленные голоса, детский смех. Иногда из общей какофонии красок и звуков отделялись отчетливые фразы и образы: высокий мужчина с усами, маленькая девочка, ромарка, пятнистая кошка и сиреневое платье, расшитое звездами. Все они принадлежали каким-то воспоминаниям Улимы и кроме ромарки были мне не знакомы. Я почувствовал, как жгучее разочарование развернулось в груди. В эту ночь Шарин Улиме не снилась.

Пока я предавался меланхолии сон девушки неожиданно сменился.

Густая гряда тёмного леса стояла передомной. Вверху чернели и переплетались между собой исполинские кроны, так что я с трудом мог видеть редкие куски неба, усыпанного звёздами. На тропинке рядом со мной темнела фигура. Вероятно, это была сама Улима. Равно как и я, она со страхом оглядывалась по сторонам.

За моей спиной хрустнула ветка. Девушка вздрогнула и наугад побежала вперёд, не слишком разбирая дорогу в темноте. Кусты цеплялись за её одежду, то и дело она спотыкалась, хватаясь за ближайшие деревья, но тут же вставала, отчаянно продолжая путь. Листва вокруг странно шелестела, будто по ней гулял невесомый ветер или кто-то задевал её полами тонкого плаща.