Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 52 – Виктория Северина

Она повернулась к нему. — Но если оставить всё как есть?

Рейвен выдержал взгляд.

— Думаю, изменения продолжатся.

Мирель кивнула.

Боль от ответа оказалась неожиданно спокойной.

— Адриан предложил мне именно такую жизнь.

— Он мог не понимать.

Мирель резко посмотрела на него.

Рейвен поднял ладонь. — Я знаю. Вы ненавидите эту фразу.

— Очень.

— Тогда скажу иначе. Неважно, понимал он всё или только часть. Результат один.

Она снова отвернулась.

Дом.

Слуги.

Содержание.

Безопасность.

Ничего не нужно.

— Я вчера боялась, что если верну сердце, стану другой, — сказала Мирель. — Что всё, что чувствую сейчас, вообще не моё.

Рейвен молчал.

— Сегодня боюсь обратного.

— Чего?

— Что не верну и однажды перестану бояться.

Он посмотрел на неё.

Мирель прижала ладонь к груди.

Тень сердца билась ровно.

Слишком ровно.

— Я не хочу быть спокойной, если цена спокойствия — отсутствие всего остального.

Рейвен медленно кивнул.

— Тогда у вас появился ответ.

— На что?

— На вопрос, зачем возвращать сердце, даже если ваш муж скажет, что вы и без него прекрасно жили.

Мирель долго смотрела на него.

Потом закрыла глаза.

Она наконец поняла, почему встреча с Лианной оказалась страшнее усыпальницы.

Под камнем лежали сердца.

Но настоящий ужас жил наверху.

В тёплых комнатах.

В женщинах, которым уже ничего не хотелось.

Адриан прислал письмо на следующее утро, и Мирель поняла, что знает его содержание ещё до того, как сломала печать. Конверт лежал на краю стола рядом с недоеденным завтраком, тёмный воск сохранял оттиск герба Эртейнов, а почерк на обороте был тем самым, который она двадцать лет видела на счетах, записках, книгах и коротких посланиях, оставленных на её подушке в те годы, когда муж возвращался после полуночи. Когда-то один взгляд на эти буквы мог вызвать улыбку. Теперь Мирель долго не протягивала руку, продолжая есть хлеб с мёдом и слушать, как Лина сердито перетряхивает корзину с бельём, потому что прачка снова перепутала несколько полотенец. Рейвен с утра ушёл по своим делам, оставив на столе записку из трёх слов: «Вернусь после полудня». Никаких указаний не покидать дом, никаких предупреждений, что делать в его отсутствие. Именно это, наверное, и заставило Мирель наконец взять письмо мужа: если она не прочитает его только потому, что боится услышать знакомый голос даже на бумаге, такой отказ тоже окажется чужим решением.

Адриан не писал о прощении, не требовал возвращения ковчега и не упоминал Рейвена. Он просил встретиться. Не в их доме, не в Элмаре и не при дворе, а в маленьком павильоне у старой реки, куда они когда-то ездили вдвоём, когда ещё не могли позволить себе собственное загородное поместье. Павильон принадлежал короне, но много лет стоял почти заброшенным, и в молодости Мирель нравилось приносить туда еду в корзине, сидеть на каменных ступенях и смеяться над тем, что будущий великий некромант не умеет заваривать чай. Адриан выбрал место слишком хорошо. Мирель прочитала письмо дважды и только после этого заметила последнюю строку: «Я приду один». Именно эта фраза заставила её отложить бумагу.

— Не нравится? — спросила Лина, не отрываясь от белья. Горничная давно уже не делала вид, будто не замечает переписку хозяйки с мужем, и после последних дней эта фамильярность почему-то не раздражала.