Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 22 – Виктория Северина

В усыпальнице всё осталось так же, как час назад. Каменные мужчины лежали под своими гербами, маленькие женские имена теснились ниже, а воздух казался неподвижным, словно здесь не существовало ни ночи, ни утра. Мирель сразу пошла к своей нише. Теперь она не смотрела на Лианну, Терезу и остальных, хотя знание об их сердцах никуда не исчезло. Если позволить себе думать обо всех сразу, она не сделает ничего. Сегодня она могла забрать только одно сердце, и даже это ещё не было доказано.

Серебряная линия у пола отзывалась теплом. Мирель присела, достала нож и осторожно коснулась лезвием металла. Ничего не произошло. Тогда она надавила сильнее. От линии пошёл едва слышный звон, похожий на натянутую струну, а в груди тень сердца сразу сбилась. Мирель отдёрнула руку и замерла, ожидая боли, но через несколько секунд ритм восстановился. Значит, связь чувствовала вмешательство. Это знание не остановило, наоборот, сделало всё происходящее ещё более реальным. Она попробовала просунуть лезвие под серебро сбоку и обнаружила тонкую щель. Линия была не частью камня, а отдельной пластиной, заведённой внутрь стены. Мирель потянула. Серебро не двинулось.

— Ну конечно, — пробормотала она, выпрямляясь. — Было бы слишком удобно, если бы двадцать лет моей жизни держались на полоске металла, которую можно подцепить кухонным ножом.

Её собственный голос немного снял напряжение. Мирель убрала нож и внимательно осмотрела нишу. Вчера она сразу решила, что дверца запечатана магией, потому что не увидела ни замка, ни ручки. Теперь, когда вопрос перестал быть теоретическим, обнаружились детали. В верхнем углу находился маленький круглый знак, почти слившийся с узором. Такой же был на дверях семейной сокровищницы, и Мирель видела, как Адриан открывал его несколько раз — не ключом, а прикосновением ладони. Только здесь знак был меньше и разделён на две половины. Она приложила пальцы сначала к одной, потом ко второй. Первая осталась холодной. Вторая сразу нагрелась.

В груди отозвался удар.

Дверца тихо щёлкнула.

Мирель несколько секунд не двигалась. Сложность, к которой она готовилась, внезапно исчезла, и это показалось почти подозрительным. Потом она поняла. Жена не считалась чужой в месте, где хранилось её сердце. Более того, вероятно, именно её кровь и была одним из ключей. Усыпальницу защищали от посторонних, но не от тех, кто уже стал частью её устройства. За двадцать лет никто просто не предполагал, что женщина однажды придёт сюда не поклониться семейной традиции, а потребовать назад то, что отдала.

Мирель открыла дверцу.

Внутри стоял небольшой ковчег, гораздо меньше, чем она представляла после свадебной церемонии. Тогда всё происходило среди серебряных чаш, чёрных тканей, свечей и людей, а боль не позволяла запомнить детали. Теперь перед ней был тёмный металлический ларец размером чуть больше шкатулки для драгоценностей, тяжёлый, с округлой крышкой и узкими серебряными полосами по краям. На верхней пластине было выбито её имя. Не «леди Эртейн», не «супруга Адриана». Просто «Мирель Севар». Девичья фамилия ударила сильнее, чем ожидалось. Сердце хранили под именем той женщины, которой она была до свадьбы, словно даже древний обряд признавал: то, что находится внутри, старше её принадлежности к мужу.