Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 18 – Виктория Северина

Мирель подошла к ближайшей. На узкой металлической пластине было выбито женское имя.

«Селена Эртейн, урождённая Мавер».

Она знала это имя. Селена была женой прадеда Адриана и умерла задолго до рождения Мирель. Следующая ниша принадлежала женщине, о которой она слышала только из семейных рассказов. Потом ещё одна. Мирель медленно шла вдоль стены, поднимая светильник к табличкам. Имена складывались в знакомую родословную, только написанную иначе. Мужчины лежали сверху, в больших каменных гробницах, с титулами, датами, перечислением заслуг. Женщинам доставались маленькие металлические пластины почти у пола.

У третьей колонны Мирель остановилась.

«Лианна Эртейн, урождённая Вальс».

Она несколько секунд просто смотрела на имя, не веря собственным глазам. Лианна была жива. Ей должно было быть около семидесяти, она проживала в старом поместье на востоке и дважды в год приезжала в столицу. Мирель видела её прошлой зимой. Тихая седая женщина сидела у камина почти весь вечер, улыбалась, когда к ней обращались, и соглашалась со всем, что ей предлагали. Когда Мирель спросила, хочет ли она остаться ещё на несколько дней, Лианна ответила: «Как решит управляющий». Это тогда показалось печальным последствием возраста.

Теперь под её именем находилась закрытая ниша.

Мирель протянула руку к маленькой дверце, но не коснулась. Пальцы остановились в нескольких дюймах от металла. Она почувствовала, как по спине проходит холод, совсем не связанный с подземным воздухом. Если здесь лежало сердце Лианны, то почему его не вернули после смерти мужа? Её супруг умер почти двадцать лет назад. Мирель сама присутствовала на похоронах. Она помнила, как вдова стояла рядом с гробом и почти не плакала. Все тогда говорили о её силе.

— Господи, — прошептала Мирель и сразу раздражённо сжала губы. Она редко молилась, а в усыпальнице некромантов обращение к богам казалось особенно бессмысленным.

Она пошла дальше быстрее. Теперь искала уже не просто имена, а знакомые. Нашла ещё два. Тереза, жившая у северной границы и много лет не покидавшая своё поместье. Мелина, младшая сестра покойного деда Адриана, о которой в семье говорили, что после сорока она «стала странной» и почти перестала интересоваться светом. Ещё одна женщина умерла всего пять лет назад, но дата её смерти возле ниши отсутствовала. Мирель почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

Это не было собранием реликвий мёртвых.

Здесь хранили части живых женщин.

Собственное имя она нашла почти в конце центральной галереи. Ниша оказалась новой по сравнению с остальными, металл ещё не потемнел окончательно, буквы сохраняли чёткие края. «Мирель Эртейн, урождённая Севар». Ни даты рождения, ни даты смерти. Только имя и родовой знак под ним.

Она всё-таки коснулась дверцы.

Реакция пришла мгновенно.

Тень сердца в груди сбилась с ритма, а от ладони вверх по руке прошёл тёплый толчок. Мирель резко отдёрнула пальцы, но теперь уже точно знала: внутри находится оно. Не символ. Не свадебная реликвия, не кусок магии. Её настоящее сердце. То самое, которое двадцать лет назад вынули из груди и положили в серебряную чашу, пока Адриан держал её за руку.

Она снова коснулась металла, уже осторожнее. За закрытой дверцей что-то едва заметно отозвалось. Удар. Потом ещё один.