Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 120 – Виктория Северина

Родовой дом показался за знакомой стеной ближе к полудню.

В первый момент он вообще не изменился.

Те же башенки на боковых крыльях, тёмный камень, зимний сад, ворота с волчьим гербом. Караульные поклонились, едва увидели герб на карете, и один сразу побежал внутрь сообщить. Мирель почувствовала неприятное стеснение в груди, но тень сердца билась спокойно. Настоящее было рядом. В этот раз она входила в дом вместе с ним.

Адриан встретил её не на крыльце.

Это удивило.

Раньше, когда Мирель возвращалась после долгой поездки, он почти всегда выходил сам, даже если был занят. Теперь у дверей стоял только управляющий, господин Нерваль, человек с безупречно прямой спиной и лицом, способным пережить пожар, не нарушив выражения вежливого внимания.

— Миледи, — произнёс он и поклонился немного глубже обычного. — Мы рады вашему возвращению.

Фраза прозвучала правильно.

Слишком правильно.

— Я не возвращаюсь, господин Нерваль, — сказала Мирель, выходя из кареты. — Я приехала на несколько дней.

Он едва заметно моргнул. — Разумеется.

Лина спустилась следом. Ковчег Мирель взяла сама.

Управляющий заметил свёрток и сразу отвёл взгляд.

Вот ещё одно изменение.

Раньше никто в доме не смотрел на её сердце как на вещь, которую хозяйка может нести в руках.

Теперь знали.

В холле пахло тем же воском и сухими травами. Мирель остановилась почти сразу, потому что тело ожидало знакомой картины — вазы на центральном столе, большого серебряного подсвечника, корзины для писем. Всё осталось на своих местах.

Кроме цветов.

В вазе стояли белые ирисы.

Мирель никогда их не любила.

Слишком резкий запах.

Она предпочитала тёмные розы или ветви осенней рябины.

Ничтожная деталь.

И всё же взгляд задержался.

— Новые цветы, — сказала она.

Нерваль слегка напрягся. — Леди Ларен предпочитает ирисы.

Вот так.

Не тайна.

Не попытка скрыть.

Просто новая привычка дома.

Мирель кивнула. — Понятно.

Они пошли дальше.

Первое настоящее изменение обнаружилось в малом коридоре. Раньше там стоял столик с письмами, которые Мирель разбирала после завтрака. Теперь на нём лежала тонкая стопка пророческих карт, несколько книг с серебряными закладками и маленький хрустальный прибор, внутри которого двигался дым.

Эстель.

Не сама.

Вещи.

Именно вещи делают человека частью пространства быстрее всего.

Не признания.

Не поцелуи.

Не даже постель.

Оставленная книга.

Привычная чашка.

Плащ на крючке.

Мирель прошла мимо.

У лестницы ей встретились две молодые служанки. Обе поклонились. Одна сказала: — Миледи, ваши комнаты готовы.

Мирель остановилась. — Давно?

Девушка растерялась.

— Что?

— Давно их готовили?

— С утра, миледи.

— А до этого?

Служанка покраснела. — Они оставались закрыты.

Вот.

Её комнаты уже не жили.

Ждали редкого возвращения прежней хозяйки.

Мирель поблагодарила и пошла дальше.

Верхний коридор оказался сложнее.

На консоли возле восточного крыла лежали перчатки Эстель. Тонкие, серые, почти детские по сравнению с руками Мирель. Рядом стоял флакон духов. Запах был лёгким, травяным.

Мирель почувствовала злость.

Не на девушку.

На себя.

Почему эти перчатки должны причинять боль?

Потому что вчера здесь лежали её.

Потому что именно так выглядит замена в реальности.

Не когда мужчина говорит: «Я встретил другую».

Когда другая оставляет перчатки в твоём коридоре, и никто не считает нужным убрать их до твоего приезда.