Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 102 – Виктория Северина

— Да.

— Сама?

— Кто ещё должен был?

В голосе появилось раздражение, слабое, но настоящее. Мирель почувствовала, как внутри всё сжалось почти от радости. Не потому, что злость хороша сама по себе. Просто несколько дней назад Лианна на любой вопрос пожимала плечами. Теперь она стояла в чужом доме на рассвете и выглядела так, будто готова укусить первого, кто предложит вернуть сердце обратно под камень.

— Как вы вошли? — спросила Мирель.

Лианна повернулась к ней. — Так же, как ты. Я двадцать пять лет была хозяйкой той части рода. Думаешь, не знаю, где ключи и когда меняется охрана?

Мирель почти улыбнулась. — Нет. Теперь думаю, что знаете.

— Я всё знаю, — резко ответила вдова, потом сама будто удивилась собственному тону и медленно выдохнула. — Просто много лет ничего не хотела с этим знанием делать.

Она прошла к столу и осторожно положила свёрток. Руки заметно дрожали. Рейвен подошёл ближе, но не коснулся сразу.

— Можно развернуть? — спросил он.

Лианна нахмурилась. — Это моё сердце.

— Именно поэтому спрашиваю.

Она посмотрела на него несколько секунд, затем кивнула.

Мирель осталась рядом. Ткань была старой, явно снятой с одной из церемониальных полок в усыпальнице. Под ней оказался почти такой же ковчег, как у Мирель, только металл потемнел сильнее, а серебряные линии стали тусклыми от времени. На крышке было выбито: «Лианна Вальс». Девичье имя. Мирель сразу почувствовала знакомое странное ощущение. Даже семья, считавшая сердца собственностью рода, подписывала их именами женщин до брака, словно сам ритуал помнил больше правды, чем люди, которые им пользовались.

Лианна смотрела на своё имя так, будто видела впервые.

— Я не знала, — сказала она.

— Что?

— Что там моя фамилия.

Мирель почувствовала холод. — Вы никогда не видели ковчег?

— Нет. После обряда меня вынесли наверх. Потом муж иногда говорил, что проверял сердце, что всё в порядке. Я не спрашивала.

Последние слова прозвучали почти с отвращением к себе.

Мирель сразу узнала эту интонацию.

— Не начинайте, — сказала она.

Лианна резко подняла глаза. — Что?

— Считать, сколько вопросов вы должны были задать сорок лет назад. Я уже пыталась. Бесполезно.

— Ты хотя бы была молодой.

— Вы тоже.

— Я была глупой.

— Я тоже так думала.

Лианна посмотрела на неё дольше. Потом уголок рта едва заметно дрогнул. — Значит, это семейное.

— Похоже.

Рейвен, всё это время изучавший ковчег, неожиданно сказал: — Если вы закончили делить вину на поколения, можно обсудить, что делать дальше.

Лианна повернулась к нему. — Вернуть.

Ответ прозвучал сразу.

Рейвен кивнул. — Вы понимаете, что процесс будет болезненным?

— Да.

— Может стать очень болезненным.

— Да.

— Может понадобиться остановиться.

— Нет.

Он поднял глаза. — Это тоже возможно.

— Я приехала не останавливаться.

Мирель услышала в её голосе ту женщину, которая когда-то кусала лошадь в ответ, и почувствовала почти физический восторг. Лианна была здесь. Не полностью, возможно. Не так ярко, как когда-то. Но та самая женщина не исчезла. Она просто много лет лежала где-то под слоями тишины.

— Есть ещё важное отличие от Мирель, — сказал Рейвен. — Ваш муж умер.

Лианна неожиданно фыркнула. — Я заметила.

— Это хорошо для разрыва.

— Для брака было хуже.

Мирель прикрыла рот, скрывая смех. Рейвен тоже почти улыбнулся.