Книга Сестра Солнца, страница 89 – Юдит Готье

Взор влюбленной женщины, который так часто останавливался на лице возлюбленного, не мог обмануться, даже при таком сходстве, которое обмануло всех. Она не колебалась ни минуты. Она не нашла ни блеска взгляда, ни печали в улыбке, ни гордого лба того, кто наполнял ее сердце.

«Я хорошо знала, что он не мог быть побежден и унижен», – говорила она себе, объятая безумной радостью, которую с трудом скрывала.

Читали приговор заключенному.

Он осуждал его на отсечение сначала кистей рук, потом головы.

— Бесчестие, о котором ты объявил мне сейчас, тебя же обесславливает! – вскричал осужденный. – Кисти мои творили всегда только благородные поступки и не заслуживают, чтобы их отделяли от рук, которые руководили ими. Но изобретай какие тебе угодно казни, мучь меня, как тебе вздумается, я остаюсь принцем, а ты унижаешься до палача. Я бился изо всех сил с врагами нашего законного господина. Ты же изменил ему ради другого, ради изменника. Ты пришел потихоньку, без повода к войне между нами, и напал на меня. Ты хотел моей головы, чтобы получить за нее у Иэясу хорошую награду: бесчестье падет на тебя. Какое мне дело до твоего смешного приговора!

— Что же это за человек, который так смело говорит? – спрашивала себя Фаткура.

Самураи одобряли слова пленника; они выказывали принцу Тозе свое неудовольствие.

— Не отказывай ему в смерти благородных! – говорили они. – Он ничего не сделал, чтобы заслужить такую строгость.

У Тозы все кипело внутри.

— Я не нахожу мою месть достаточной, – говорил он, стиснув зубы. – Я бы хотел выдумать еще что-нибудь ужаснее.

— Но ты ничего не можешь придумать, – сказал, смеясь, осужденный. – Ты всегда отличался недостатком изобретательности. Помнишь, как ты сопровождал меня на праздниках и веселых приключениях, которые я устраивал? Ты никогда не мог ничего выдумать, но всегда задним числом вспоминал нашу прошлую находчивость.

— Довольно! – вскричал Тоза. – Я раздеру твое мясо клещами и волью в твои раны кипящей смолы!

— Ты только усовершенствовал выдуманное докторами прижигание хлопчатой бумагой. Придумай еще что-нибудь, этого мало.

«Я не понимаю геройского поступка этого человека, – думала Фаткура. – Он знает, что его принимают за другого, и поддерживает эту роль, хотя она ведет к ужасной смерти».

Она хотела закричать правду, сказать, что этот человек – не принц Нагато, но подумала, что ей не поверят. Кроме того, раз он сам молчал, значит, у него были к тому важные причины.

— Клянусь тебе, что ты будешь страшно отомщен! – вскрикнула она. – Эту клятву дает супруга Нагато, и она сдержит ее.

— Благодарю, божественная принцесса! – сказал осужденный. – Только о тебе одной я сожалею в этом свете, который покидаю. Скажи моему господину, что я весело умер за него, видя в плохо удовлетворенном бешенстве моего палача доказательство нашего превосходства и нашей будущей славы.

— Ты больше не будешь говорить! – вскричал принц Тоза, делая знак палачу.

Голова Садо была отрублена одним ударом. Волна крови залила белую циновку. Тело упало.

Фаткура не могла сдержать крика ужаса.

Самураи отвернулись, нахмуря брови. Они удалились, молча поклонившись принцу Тозе.

Последний, полный гнева и стыда, заперся в своем дворце.

В тот же вечер гонец с окровавленной головой, завернутой в красный шелковый лоскут и положенной в соломенный мешок, покинул замок Тозы.