Книга Сестра Солнца, страница 76 – Юдит Готье

Принц Нагато спустил справа и слева по барке, наполненной людьми, вооруженными ружьями. Они обстреливали почти без перерыва неприятеля, у которого не было огнестрельного оружия.

На берегу завязалась яростная рукопашная схватка. Дрались, стоя в воде, сабельные удары поднимали брызги пены. Иногда два противника увлекали друг друга, скатывались в море и исчезали. По волнам носилось множество трупов и стрел.

Хватались за лодки и толкали их в море изо всех сил, но мощный удар весел снова возвращал их. Тогда вешались на одну сторону, чтобы перевернуть их. По рукам, цеплявшимся за борт, били саблями; кровь текла ручьями и стлалась по воде в виде кровавых лохмотьев.

Как только одна барка становилась пустой, она спешила за другими солдатами. Вскоре приверженцы похитителя престола были побеждены и сдались.

Мертвых, раненых были кучи. Последних положили на песке, перевязали и ободряли ласковыми, дружескими словами.

Разве они не были братья? В самом деле, у них был одинаковый мундир, они говорили на одном языке; иные плакали, узнавая друзей в неприятельских рядах. Побежденные сидели на земле в угнетенном состоянии, сложив руки на коленях и опустив голову. Собирали сабли, луки, наваливая целые кучи, и отдавали победителям.

Принц Нагато и генерал пошли внутрь острова. Харунага повесил на руку хлыст из золотых ремешков; чешуйки его брони, сцепляясь, звенели; он оперся одной рукой в бок.

— Пусть приведут вождя бунтовщиков! – сказал принц.

Сандай подошел.

Он был еще в забрале из черной лакированной кожи, которое прикрепляется к каске и надевается во время сражений. Он снял его и открыл свое печальное лицо. Присутствие Нагато необыкновенно смущало этого вождя, который когда-то просил и получил его ходатайство у Фидэ-йори. Позднее он предался правителю из честолюбия. Теперь он предстал изменником в глазах людей своего прежнего господина – Фидэ-йори.

Спокойный и презрительный взгляд Нагато обличал всю гнусность поведения Сандая: предатель понимал, что не может более высоко поднимать голову под гнетом двойного унижения – поражения и бесчестья. Мало того, принц казался ему облеченным каким-то особенным величием. Среди этих броненосных воинов, скрывавших свои лбы под крепкими касками, Ивакура стоял с открытой головой, в черном шелковом платье, испещренном золотыми змейками, в белых шелковых перчатках, доходивших до локтя; на плечах у него был воротник в виде эполет, расширявший плечи. Нагато казался ему величественнее всех. Принц небрежно играл своим железным веером. Он прикинулся, будто никогда не знал Сандая.

— Бунтовщик! – сказал он ему, не повышая голоса. – Я не спрашиваю тебя, хочешь ли ты отречься от своего преступления и вернуться к истинному господину: я знаю, что в человеке гордость сильнее чести и ты откажешься.

— Принц! – сказал Сандай. – До битвы твой голос мог вернуть меня к моим обязанностям и бросить меня к твоим ногам; но после поражения вождь не может отречься от своих поступков и служить своему победителю. Поэтому я не согласен на подчинение.

— Ну так я отправлю тебя к господину, которого ты себе выбрал, – сказал Нагато. – Ты поедешь один, без пажа, без конюха; ты явишься к Иэясу и скажешь ему так: «Генерал Харунага победил нас; но принц Нагато потопил джонки, на которых мы могли бы возвратиться».