Книга Сестра Солнца, страница 39 – Юдит Готье

— Было ли оно уничтожено?

— Конечно, конечно! Они начали снова, как будто ничего не было.

— А все-таки что было, то было. Значит, женщина заговорила первая.

Спор начал разгораться, но все кончилось лишним количеством выпитых стаканов. Вскоре толпа разошлась, и в трактире настала тишина.

Тогда одна из служанок заметила старика, прислонившегося к колонне и продолжавшего держать за руку молодую девушку.

— Что вам угодно, чаю или сакэ? – спросила она.

— Я хочу говорить с хозяином дома, – сказал он.

Служанка окинула взором старца. На голове у него была большая шляпа из плетеного тростника, похожая на крышку круглой корзинки. Его одежда, из коричневой бумажной ткани, была сильно поношена; в руках он держал веер, на котором были обозначены путь от Йедо до Осаки, расстояние от одной деревни до другой, число и важность гостиниц.

Служанка посмотрела на девушку. Последняя была бедно одета. Ее вылинявшее голубое платье было разорвано и грязно. Кусочек белой материи, которым была обмотана ее голова, наполовину скрывал ее лицо. Она опиралась на черный с розовым зонтик, бумага которого была местами порвана. Но молодая девушка была необыкновенно красива и грациозна.

— Вы пришли с товаром? – спросила трактирная девушка.

Старик сделал утвердительный знак.

— Я скажу хозяину.

Она ушла и вскоре вернулась в сопровождении хозяина.

Это был человек отталкивающей наружности: его маленькие черные косые глаза едва виднелись сквозь узкие щелки забавно сжатых век; его беззубый рот находился на большом расстоянии от длинного угловатого носа; вместо усов торчало несколько жиденьких жестких волос; все это придавало жалкий и угрюмый вид его лицу, изрытому оспой.

— Ты хочешь отделаться от этой крошки? – спросил он, ворочая одним зрачком, тогда как другой скрывался в углу его носа.

— Отделаться от моего ребенка! – вскричал старик. – Я хочу расстаться с ней только ради того, чтобы спасти ее от нищеты.

— К несчастью, у меня женщин больше, чем нужно, и все, по крайней мере, так же красивы, как эта. Мой дом полон.

— Я попытаюсь в другом месте, – сказал старик, делая вид, что хочет уйти.

— Не торопись так, – сказал хозяин. – Если ты не очень требователен, мы можем сойтись.

Хозяин сделал ему знак войти в залу, у входа которой он стоял. Зала эта выходила в сад и была пуста.

— Ну, что же умеет делать девочка? – спросил ужасный кривой.

— Она умеет вышивать, петь, играть на разных инструментах. Она даже может сочинять четверостишия.

— Ого! Неужели это правда? А какую цену ты хочешь?

— Четыре кобанга^[27].

Трактирщик чуть было не вскрикнул: «Только-то!» Но удержался.

— Именно столько я хотел тебе предложить, – сказал он.

— Ну так, значит, это решено, – сказал старик. – Я тебе отдаю ее для всего, что ты захочешь из нее сделать, в течение двадцати лет.

Покупатель поспешил отыскать сверток бумаги и кисточки. Он составил условие, которое старик не колеблясь подписал.

Молодая девушка стояла, как статуя. Она ни разу не взглянула на старика, который проворно отер слезу, пряча кобанги.

Перед уходом он нагнулся к уху трактирщика и сказал ему:

— Остерегайся ее, наблюдай за ней: она будет стараться убежать.

Затем старик покинул чайный домик «Заря», и если бы кто-нибудь видел, как этот человек, завернув за угол, ускорил шаги, потирая руки и обгоняя прохожих, то, может, усомнился бы в его старости, а также в подлинности седой бороды.