Книга Сестра Солнца, страница 15 – Юдит Готье

«Вот чему я учился, когда был ребенком, – говорил себе сегун, – а сегодня я отступаю и колеблюсь перед возможной смертью».

Пристыженный своей слабостью, он отпустил повода.

Но в эту минуту по другую сторону моста послышался страшный шум, показались бешеные лошади, с растрепанными гривами, налитыми кровью глазами и, круто повернув, понеслись с тележкой, наполненной древесными стволами. Они бросились на мост и их копыта неистово зазвенели, с удвоенным шумом, по деревянной настилке.

Вся свита Фидэ-йори, при виде летевших на нее лошадей, закричала от ужаса. Носильщики покинули норимоно, из которых вышли испуганные женщины и, подобрав свои пышные платья, бросились бежать со всех ног. Скороходы, которые уже вступали на мост, отскочили, и Фидэ-йори инстинктивно бросился в сторону. Но вдруг, подобно тому как лопается слишком туго натянутая веревка, мост провалился со страшным треском. Сначала он сломался посредине, потом и оба обломка разрушились, так что со всех сторон посыпался целый дождь щепок. Лошади и повозка полетели в реку. Одна лошадь в течение нескольких минут висела, зацепившись сбруей, и билась над пропастью; но ремни оборвались, и она тоже упала. Шумящая река понесла к морю лошадей, плывущие стволы деревьев и осколки моста.

— О Омити! – вскричал сегун, неподвижный от ужаса. – Ты не обманула меня. Так вот какая участь ожидала меня! Если б не твоя преданность, нежная девушка, мое разбитое тело прыгало бы со скалы на скалу.

— Ну, господин, теперь ты знаешь, что тебе хотелось узнать? – раздался вдруг голос подле сегуна.

Последний обернулся: он был один, все слуги покинули его. Но из долины показалась голова. Сегун узнал в ней Нагато, который быстро карабкался по крутым склонам и вскоре очутился подле него.

— Ах, друг мой! Брат мой! – воскликнул Фидэ-йори, который не мог удержаться от слез. – Как я мог внушить столько ненависти! Кто этот несчастный, которого угнетает моя жизнь и который хочет сжить меня со света?

— Ты хочешь знать, кто этот злодей, ты хочешь знать имя виновного? – спросил Нагато, нахмурив брови.

— Ты знаешь, друг? Скажи мне!

— Иэясу!

Стояло самое жаркое время дня. Все комнаты дворца в Киото были погружены в прохладный мрак благодаря спущенным шторам и поставленным перед окнами ширмам.

Киото – столица, священный город, местопребывание изгнанного на землю бога, прямого потомка небесных основателей Японии, самодержавного властелина, главы всех религий, господствующих в Стране восходящего солнца, – одним словом, микадо. Сегун только первый среди подданных микадо; но микадо, подавленный собственным величием, ослепленный сверхчеловеческим блеском, предоставлял заботы о земных делах сегуну, который царствовал вместо него, тогда как микадо одиноко погрузился в созерцание собственной божественности.

Среди парков дворца, в одном из павильонов, предназначенных для придворных вельмож, на полу, покрытом тонкими циновками, лежала женщина. Она приподнялась на локте и запустила маленькие пальцы в черные пряди своих волос. Недалеко от нее сидела на корточках ее наперсница и играла с хорошенькой собачкой редкой породы, которая походила на два спутанных пучка черного и белого шелка. На полу, на котором не стояло никакой мебели, лежали: кото, музыкальный инструмент с тринадцатью струнами, чернильница, сверток бумаги, веер и ящичек, полный сластей. Стены были украшены резьбой из кедрового дерева или покрыты блестящими рисунками, с золотом и серебром. Сквозь наполовину раздвинутые перегородки открывался вид на целый ряд комнат.