Книга Сестра Солнца, страница 100 – Юдит Готье

— Счастливого пути! – сказал солдат. И он сделал знак сменившемуся, чтобы он их пропустил.

— Ну вот, нас почти выгнали, – сказал Райден, когда они вышли на равнину.

Принц шел быстро. Скоро они достигли хижин. Все матросы были на ногах, в страшном отчаянии. Они бросились навстречу принцу.

— Господин! Господин! – кричали они. – Наши барки сгорели. Что мы будем делать?

— Ваше оружие при вас? – спросил Нагато.

— Конечно, у нас есть сабли и ружья.

— Ну хорошо! Теперь надо доказать мне, что я не ошибся, рассчитывая на вашу храбрость. Нужно совершить геройский подвиг, который может стоить нам жизни. Мы проникнем в лагерь Иэясу, вскочим на его лошадей и помчимся по направлению к Киото. Если мы не умрем, то будем в священном городе до восхода солнца.

— Отлично! – сказал Лоо. – Пойдем в лагерь Иэясу, у меня есть свой замысел.

— Мы готовы следовать за тобою, – сказали матросы. – Наша жизнь принадлежит тебе.

— Впрочем, лагерь плохо охраняется, – сказал принц. – Предприятие, по всей вероятности, удастся: шум ветра в деревьях заглушит наши шаги. Мы, может быть, пройдем. Одно огорчает меня: у нас не хватит времени украсть голову доблестного слуги, умершего за меня, чтобы похоронить ее с почестями, которых она заслуживает.

— Какую голову? – спросил тихо Лоо Райдена.

— После скажу тебе, – шепнул матрос.

— Разделимся, – сказал принц, – нас труднее будет заметить; если нам суждено встретиться, то мы увидимся по ту строну леса. Да хранят нас ками.

Матросы рассыпались и мгновенно исчезли в густой темноте. Лоо остался возле Райдена. Он расспрашивал его обо всем увиденном в лагере. Узнав, что ему было нужно, мальчик убежал и двинулся вперед. У него был план, и даже два, с тех пор, как он узнал историю отрезанной головы. Он решился похитить ее и потом отомстить за поджог лодок. Для него проникнуть в лагерь незамеченным было шуткой. Походка у него была тихая, как у кошки, он умел прыгать, красться, ползти на животе, не колыхнув ни одной травинки: он не разбудил бы даже сторожевой собаки.

Огоньки лагеря служили для Лоо путеводителями; он бежал прямо к опушке леса; он хотел войти первым, но почти натолкнулся на часового и лег на живот. Когда часовой прошел, мальчик встал и вошел в лес.

«Я тут! – сказал он сам себе, залезая в чащу. – Самое трудное сделано».

Ветер продолжал дуть. Яркая синяя молния прорезала временами темноту.

— О бог грозы! – говорил Лоо, ползая на четвереньках под листвой. – Ты плохо ведешь себя. Колоти в свои гонги сколько тебе угодно, но погаси свой фонарь. Что касается тебя, Футэн, бог ветра, дуй, дуй еще сильнее!

За исключением часовых, весь лагерь спал. В промежутке, когда порывы ветра стихали, слышалось мертвое дыхание, иногда храп. Руководясь указаниями Райдена, Лоо направлялся к палатке Иэясу. Он достиг ее и узнал красную драпировку, которая составляла подобие стены вокруг палатки. Два стрелка стояли у входа. Над ними к столбам были привешены фонари; воины стояли, прислонившись к столбам спиною.

— Да! Да! Смотрите себе на море, где догорают наши барки, – говорил Лоо, – это помешает вам увидеть, как я пройду.

Он прополз под драпировку, растянувшись животом по земле; но, чтобы добраться до палатки, ему нужно было пройти довольно большое освещенное пространство. Он остановился на минуту и бросил взгляд на часовых.