Книга Сеть Гефеста, страница 92 – Александр Андрюхин

— Кто его знает? – почесал затылок следователь и задумался. – Аресов, Аресов… Гефесов… М-да, – пробормотал он себе под нос. – Послушай, Саша, кем был Арес в греческой мифологии? Богом войны, что ли?

— Вроде того, – зевнул опер.

— А Гефест типа кузнеца? Я вот не помню. Гефест с Аресом были как-нибудь связаны? Ну, Гефест ему меч какой-нибудь крутой выковал или доспехи.

— Насчет меча ничего сказать не могу, – усмехнулся опер, – но рога Гефесту Арес наставлял. Мне это запомнилось в пятом классе на уроки истории. Гефест был женат на богине Афродите. По ночам Гефест любил работать в кузнице, а Арес, видя такое дело, стал похаживать к его жене, ну, пока муж кует мечи и орала. Гефест об этом узнал и выковал какую-то хитрую сеть. Однажды Арес пришел к Афродите, подлег к ней в постель, и тут на них упала сеть. Гефест прибежал, поднял на ноги весь Олимп, но Зевс приказал выпустить любовников и запретил им мстить.

— Странно, – пробормотал следователь. – А мне почему-то в пятом классе ничего не запомнилось. Ну и чем закончилось? Гефест подал на развод? А Арес с Афродитой удрали на Канары?

— Нет! – покачал головой опер. – Арес, насколько мне помнится, после этого с досады развязал какую-то кровопролитную войну, а по поводу дальнейших отношений Афродиты и Гефеста мифы безмолвствуют.

Следователь с минуту молчал, погруженный в свои мысли, затем словно очнулся:

— Ладно, Саша, иди! Продолжай отслеживать трупы. Особенно в Подмосковье. Если появится бесхозный, сразу вызывай из Сергиева Посада родителей Аресова.

Алексей Петрович Долгов не верил в мистику. Однако происшествие в Сергиевом Посаде произвело на него впечатление. Он снова взял сводку и перечел.

— М-да, бывает же такое! Аресов, Гефесов. Родились в один день и год. Арес наставлял Гефесу рога… Чертовщина какая-то.

Внезапно в глазах потемнело, и Долгов четко расслышал, как над головой кто-то жутким полушепотом произнес:

— А говоришь, от искусства давно отошла. Однако же так вжилась, что не хочешь уходить.

Следователь вздрогнул и испуганно оглянулся. Мрак мгновенно развеялся. Над ним никого не было, да и не могло быть. Мог бесшумно войти опер и встать за спиной, но не мог обратиться к нему как к женщине. Да и при чем здесь искусство?

Следователь почувствовал, как по спине прошел холодок и волосы как-то жутко встрепенулись. Правоохранитель вышел из-за стола, и ему впервые в жизни захотелось перекреститься, хотя он и был человеком неверующим. «Что это со мной? – удивился Долгов. – Неужели крыша едет?»

Алексей Петрович зажмурил глаза и сильно затряс головой. Но это не помогло. Тогда он подскочил к столу, схватил сводку и разорвал ее на мелкие клочки. Стало легче. Он приложил ко лбу ладонь и понял в чем дело: ага, затемпературил. «Где меня так просквозило? – удивился следователь и вышел из кабинета вон. – Сейчас срочно домой. Нужно выпить аспирину и наложить на ноги горчичники. А всех этих Гефесовых и Аресов выбросить из башки…»

Долгов очень бы удивился, если бы узнал, что эта так напугавшая его фраза действительно была произнесена. Она была произнесена тем самым инвалидом из Сергиева Посада в ночь на четырнадцатое января, причем за полтора часа до взрыва газа. Стрелки часов показывали без четверти двенадцать. Мать уже спала, отвернувшись к стене. Только сын задумчиво сидел под тусклым торшером, держа в руках ножницы и толстый лист фольги. Однако он ничего не резал, а с серьезным лицом смотрел в темноту и чутко ловил какие-то звуки.