Книга Сеть Гефеста, страница 165 – Александр Андрюхин

— Скажите, а проклятие можно объяснить научно?

— Без проблем! – обаятельно улыбнулся колдун. – Человеку на жизнь дается определенное количество энергии. Проклятие отсекает часть энергии, поэтому проклятые люди не могут существовать, не «подпитываясь» от других людей. Они по натуре медлительны, тугоухи, способны на ограниченные действия. Они на себя отвлекают очень много внимания, забирая время и энергию у близких и окружающих. Иными словами, просто паразитируют. Если представить наглядно, то это похоже вот на что… – Врач указал пальцем на дерево с огромным горбом. – Видите нарост на той березе? Нарост живет исключительно за счет сока дерева. Все силы березы, вместо того чтобы идти на рост, расходуются на эту чагу.

Хотя проклятую отцом Ульяну нельзя было назвать медлительной, а уж тем более ни к чему не способной. Наоборот, с детства она была чрезмерно энергичной. Похороненные в Китае деньги не сломили ее духа. Казачка не теряла надежды, что Григорий оправится от удара и они еще заживут спокойной и счастливой жизнью, тем более что Гражданская война на Дальнем Востоке подходила к концу. Но она ошиблась. Григорий умер через год, после определения его в клинику. А через пару недель после последнего посещения мужа, Ульяна почувствовала, что беременная. «Вот те на, – изумилась она. – В молодости не беременела от здорового, а тут под старость зачала от дурака».

Но лукавила Ульяна по поводу старости лет. Ей было только тридцать два, и совсем еще юные казаки провожали вдову далеко не сыновними взглядами.

В 1925 году Ульяна родила дочку, которую назвали Ниной. Вот в дочке действительно не было никакой энергии. Поначалу Ульяна радовалась, что малышка не доставляла хлопот. Она почти не капризничала и мало плакала. Ее можно было положить в люльку на полдня и беспрепятственно заниматься хозяйственными делами. За целый день девочка могла не пискнуть ни разу. Но когда она немножко подросла, Ульяну стало раздражать ее полное равнодушие к жизни. Пошлешь, к примеру, за мукой и не дождешься до ночи. За это время, пока дочка сонно приползет с чугунком муки, можно было добежать до китайской границы. Словом, в качестве помощницы Нина была совершенно никудышной.

Над ее вечно сонным состоянием смеялись дети и дразнили дохлой мухой. В результате крошка стала редко выходить на улицу. Бывало, как сядет с утра на лавку, неумытая, непричесанная, сонная, так и замрет наподобие китайской куклы.

К этому времени советская власть уже расформировала Уссурийское войско. Наиболее зажиточных казаков раскулачили. Кто сопротивлялся, тех расстреляли. Нависла угроза и над Ульяной Дементьевой. Кто-то доложил властям, что ее муж служил у Колчака. Как не пыталась объяснить вдова чекистскому комиссару, что белые насильно тащили казаков в свою армию, ей дали двадцать четыре часа на то, чтобы она навсегда покинула Дальний Восток.

Ничего не оставалось, как собрать сундучок, взять шестилетнюю дочку в охапку и отправиться в Николаевск-Уссурийск. Перечить комиссарам женщина не посмела. И хотя нелегко было покидать насиженное место (все-таки своя земля худо-бедно, но кормила), однако приказ есть приказ. К тому же ее землю в тот же день отдали в собственность вновь зарождающейся коммуне.

Бедная вдова не знала, куда ехать. Кое-как добравшись до Сургута, она случайно подслушала, что одна артель набирает охотников. Не раздумывая, Ульяна отправилась в контору с ребенком и сундучком в руках, который во время поездки изрядно полегчал. Когда начальник артели увидел эту горе-охотницу, седую, прозрачную, с проваленными глазами, да еще с ребенком, то поднял ее на смех.