Книга Сеть Гефеста, страница 113 – Александр Андрюхин

— Распишитесь вот здесь, – ткнул пальцем в протокол Долгов и покосился на мальчика.

Алеша был хмур и как-то не по-детски серьезен. Следователя попросили, чтобы он в присутствии ребенка не говорил о смерти родителей. Долгов бы и так не стал бы об этом говорить. Но мальчик внезапно поднял голову и сам произнес:

— Бабуля, не плачь! Моя мама сейчас на небе, но она вернется. Потому что очень меня любит…

То ли кудрявый мальчик, оставшийся без родителей, так повлиял на следователя, то ли действительно от всей этой мифологической чепухи поехала крыша, но Долгову в ту ночь приснился престранный сон. За сорок пять лет жизни ему не снилось ничего подобного. Снилось, конечно, всякое, но то, что он – яблоко на дереве, до такого нужно додуматься.

Долгов чувствовал, что он упругий, зеленый и гладкий, а главное, настолько сочный и аппетитный, что, будь он человеком, прилагал бы усилия, чтобы не вгрызться в него зубами. Сначала было страшно висеть на такой высоте на каком-то тоненьком хвостике, и, казалось, подуй сейчас ветер – и хвостик надломится. Однако никакого ветра не было и не ожидалось. А напротив сверху простиралась панорама такого сказочного сада, что страхи быстро улетучились.

Что удивительно, сад был залит светом со всех сторон, и от этого деревья не давали теней. Неподалеку от яблони стояла мраморная беседка, увитая плющом, в которой на малахитовых кушетках полулежали двое: мужчина и женщина. Женщина была красивой, но печальной. На ней была голубая античная тога. Золотая повязка стягивала ее вьющиеся пшеничные кудри. Мужчина тоже был кудряв и к тому же бородат. Через тонкую пурпуровую тогу просвечивалась его атлетическая мускулатура. Он был весел и выглядел победителем.

— А говоришь, от искусства давно отошла. Однако же так вжилась, что не хотела уходить, – произнес он.

«Так-так! Где-то это я уже слышал», – подумал во сне Долгов.

— Ты считаешь это искусством? – через силу улыбнулась женщина. – Искусство должно приносить радость, а не страдания!

— Ты ли это говоришь, златокудрая Афродита? – притворно удивился мужчина. – Не вчера ли ты с презрением уверяла, что признаешь только такое искусство, которое пробуждает страсти, явно намекая на то, что мне до таких высот далеко.

— Я имела в виду яблоко, дающее иллюзию смерти, – возразила женщина.

Мужчина кивнул на яблоко, висящее на дереве в виде следователя Долгова, и рассмеялся:

— Могу тебе сорвать. Хочешь?

«Этого еще не хватало, – подумал во сне Долгов. – Так сожрут и про должность не спросят».

— Нет! – покачала головой женщина. – Не надо срывать яблоко. К чему накликать гнев Всевышнего? К тому же… твоя художественная сила не слабее.

Художник просиял. Даже следователь в образе яблока понял, что ради этих слов мужчина и создавал свою картину в виде планеты.

Бородатый художник с широкой улыбкой взял со стола золотой кубок и протянул женщине.

— А знаешь ли ты, дорогая Афродита, что это не настоящий мир, а иллюзия? У этого мира нет развития! Я тебя разыграл, как некогда разыграли меня вы с Аресом. Ты во второй раз попалась в мои сети, и снова с этим же простаком.

«Ба! Да это же Гефест, которому Афродита наставляла рога, – осенило следователя. – Вот это да! А говорят, у мифа нет продолжения».

— То есть как не настоящий мир? – удивилась Богиня. – Ты хочешь сказать, что все это великая иллюзия?