Книга Сеть Гефеста, страница 102 – Александр Андрюхин

— Что тебе показалось?

— Что эта бабенка – жена нашего бармена.

— Расслабься! Даже если она тебя и узнала, вряд ли побежит стучать, – засмеялась Полина. – Смотри, какие кобели с ней!

— Да не в этом дело! – нахмурился Стас. – Странность в том, что она женщина порядочная, а шастает в такой час с мужиками уголовного вида. Нет, наверное, все-таки не она.

Когда на следующий день Стас узнал о самоубийстве какой-то женщины из дома № 1111, то затрясся как заячий хвост. Он позвонил Полине, и та строго-настрого наказала даже не вспоминать об этом.

— Пронюхает милиция, и нам крышка. А бабу уже не спасешь!

Когда через несколько дней в ресторане заговорили, что разбившаяся женщина – не кто иная, как жена их бармена Сергея, который за несколько дней до этого исчез, Стаса начала мучить совесть. Заговори он тогда с Надей, может быть, она осталась бы жива. Но заговорить с ней значит подставить себя и Полину. Да и о чем он с ней мог заговорить? Они были едва знакомы.

Разные слухи доходили до ресторана. После исчезновения Сюзанны Стасу стало совсем не по себе. Он понял, что события, происходящие с его знакомыми, отнюдь не шуточные.

Когда же некоторое время спустя обнаружили труп Сергея, Стас запаниковал. Сообщи он тогда в милицию о Наде и тех двух бугаях, тогда, может быть, и Сергей остался бы жив.

Через несколько дней поползли слухи, что Сюзанну тоже убили. Тут уже Стас не выдержал и позвонил в милицию. Его звонком живо заинтересовались: сначала – Зеленоградское УВД, а затем – Мосгорпрокуратура.

За Стасом приехали прямо на работу среди бела дня. Посадили в черную «Волгу» и повезли в Москву. «Пусть хоть режут, но Полину не выдам», – думал он дорогой. Однако напрасно волновался Баранов. На раскрытии имени и фамилии его любовницы никто не настаивал. Едва свидетеля ввели в кабинет с табличкой «Следователь А. П. Долгов», сидевший за столом мужчина без лишних слов протянул ему паспорт.

— Кто-то из тех двоих был похож на этого? – спросил он.

Баранов вздрогнул. Он был уверен, что не запомнил лиц тех архаровцев, держащих под локти жертву. Во-первых, было темно, во-вторых, он видел их мельком. Однако при виде этой ряхи в паспорте с удивлением отметил, что его память оказалась на редкость цепкой.

Само лицо было ничем не примечательным, однако в нем улавливалась великая обида на весь мир. У того мордоворота, который держал Надю под руку, в глазах была такая же обида. Стас скользнул по лицу мимоходом, но подсознание сразу отметило ее, поскольку точно таким же обиженным на весь мир был его отец. Он только гнусил и жаловался, но изменить что-либо в своей судьбе неудачника не мог. Своим занудством и нытьем отец всем отравлял существование. Он изводил семью как изощренный садист. «Ты не мужик, ты паразит, живущий за счет детей и женщин! – вопила доведенная до отчаянья мать. – Если ты ни на что не способен, то хотя бы не гнуси!»

Словом, один из тех типов на лоджии был из того же племени, что и его отец, поэтому он так и впечатался в память.

— Похож, – кивнул головой Баранов. – Тот, что повыше, очень похож. Я уверен, что это он.

— А тот, что пониже? – не поверил Долгов, удивляясь такой уверенности.

— Лица второго не помню совсем. Что-то такое стандартное и безликое.

Когда свидетель ушел, Долгов долго со странной улыбкой ходил из угла в угол и думал, что таких совпадений в реальности не существует. Снова вспомнилась сводка с гибелью инвалида Гефесова. У Гефесова, как потом навел справки следователь, были парализованы ноги. Хромать он начал с того самого момента, как пошел. А к пяти годам его ноги вообще перестали подчиняться, и бедняге пришлось пересесть в инвалидное кресло.