Книга Спор на Милую, страница 51 – Алика Алмаран

Они дружно запели песню, поднесли кекс, чтобы я задул свечу, как только загадаю желание. И я загадал.

В этот момент я словно вернулся в детство, где мне снова было семь лет. Я стою по правую руку от именинника — какого-то мальчишки, жившего по соседству. Смотрю на его торт и тихо завидую. Почему у меня нет такого? Тихая тоска заставляет сердце биться быстрее. Детский ум не может понять, почему одним достаётся всё, а другим — ничего. Мне просто хотелось, чтобы у меня была семья: родители, которые не наплевали бы на меня, а старались порадовать подарком и, конечно, чертов торт.

Я не помню, когда именно убедил себя, что больше не буду праздновать день рождения. Что всё это блажь и ненужная чепуха! Спустя столько лет я могу себе позволить быть честным с собой. Детство давно позади, и вот — впервые в жизни я задул свечу. Пусть на таком маленьком, но важном для меня десерте. И это чертовски приятно.

Я пожелал вот этой сладкой тишины. Мы вместе. Втроём, а может, и вчетвером. Нам спокойно и хорошо на душе, потому что мы знаем, что есть друг у друга, и больше никогда не почувствуем вкус предательства.

— Сюрпризы могут быть приятными. Спасибо, — сказал я.

Лера придержала кекс. Я обнял Дениса, который прижался ко мне так сильно, что я чуть не упал со стула.

— Я люблю тебя, пап, — прошептал он. — Ты загадал правильное желание?

— Загадал, — тихо ответил я. — Самое правильное на свете.

Сын задул свечу вместе со мной и попросил того же самого. В свой день рождения он снова задует свечи и загадает это. Семью. Правильную или нет — кто его знает. Нашу. Где Лера не становится ему родной мамой, но любит его всем сердцем сильнее, чем сама мать. И он будет делать всё, что в его силах. Задувать столько свечей, сколько потребуется, пока не получит то, о чем так мечтает.

Когда я забежала домой, чтобы собрать вещи для поездки в загородный дом, первым делом бросилась на кухню. Нужно было найти что-то, что могло бы заменить торт. Последний кекс в коробке со сладостями словно ждал своего часа, чтобы сыграть важную роль. Свечку я взяла одну — розовую, последнюю. Уже представляла, как Роман будет подшучивать над этим. Он, брутальный и сдержанный, не любит сюрпризы, торты, а уж тем более розовые свечки. Меня немного огорчило, что у меня нет возможности купить большой торт и украсить его множеством свечей. А может, я все делаю неправильно?

Когда я поделилась задумкой с Денисом, он забеспокоился. Повторил мои мысли: папа не любит свечи и не ест торт. Я никогда не сталкивалась с тем, чтобы кто-то наотрез отказывался праздновать свой день рождения. Переживая не меньше Дениса, я все же сказала:

— Это даже тортом назвать сложно! Он вряд ли рассердится. А может, нам повезет, и мы его переубедим. Кто откажется от возможности загадать желание? — подбодрила я малыша, и мы решили действовать. Готовы были защищать честь всех тортов и праздников.

Роман обнял довольного Дениса, что-то шепнул ему на ухо и посмотрел на меня. В его взгляде читалась целая гамма эмоций. Легкая улыбка тронула его губы, но в глазах бушевала буря. Он словно упрямый мальчишка, который отказывается не от праздника, а от внимания. «Не видели мы любви раньше, так зачем она сейчас?» Но он повзрослел. Я увидела благодарность. Ему непривычна такая возня с тортом, но ему приятно, и он не станет отпираться, даже если захочет. Я вздохнула с облегчением. Не все так ужасно, как Адский малюет. Осмелев, я пошла дальше и с полной уверенностью произнесла: