Книга Макароны с Филеем, страница 26 – Елена Иваненко

Но, взглянув на улыбчивые моськи детей и собаки, она не смогла совершить подобное предательство, и Макарон отправился на юбилей вместе со всеми.

Проезжая по мосту у деревни, где устроились после пенсии родители Татьяны, двойняшки с восторгом заценили живописную речку, берущую свои истоки где-то неподалёку и поэтому чистую и мелкую, больше похожую на большой спокойный ручей.

Их дед Захар Семёнович, теоретически обожающий рыбалку, завёл для себя лодку и часто плавал на ней вдоль берегов, стараясь встретиться с рыбой. Иногда рыба чудесным образом клевала на хилых червяков, неумело откопанных профессором в огороде. Однако игрушечные размеры улова заставляли рыбака выпустить добычу обратно. Результатом подобного хобби являлся скорее душевный покой, чем сытный ужин.

Перед приездом семьи дочери Захар Семёнович опять успел отметить с утреца юбилей ругачей жены со своим сливоносым другом, после чего устал и прилёг отдохнуть, но Марья нарушила его сон, ткнув в бок твёрдой мясорубкой.

— Уже где-то налакался! Захар! Крути фарш, давай, вставай! Скоро дети приедут! – велела она ему.

Фарш крутился плохо. Выждав, когда жена уйдет в огород за зеленью, Захар Семёнович приложился к приготовленному для гостей крепкому напитку. Он ждал, что после дозаправки дело пойдет лучше, но получил обратный эффект и невыносимо захотел спать.

Тихонько обойдя огород на пару с прихваченной из заначки жены бутылкой, профессор спустился к реке и обрёл требуемый телом покой в привязанной к берегу лодке, покачивающейся на легких волнах.

— Тьфу! Уже смылся куда-то! Алкашина! – плюнув, обнаружила пропажу Мария Васильевна и принялась самостоятельно докручивать мясо для пирожков.

Она положила здоровье на воспитание диких детей начальных классов и в последние годы старалась не нервничать. Душевную гармонию, почти потерянную в школе и ежемесячно добиваемую запоями мужа, она возмещала в церкви. Прохладные своды и запах ладана исцеляли её измученные нервы не хуже, чем спирт исцелял супруга, ярого материалиста и циника по отношению к богу.

— Бабушка, привет! – прервали её мысли и работу вбежавшие в дом внучки.

— Дорогие мои! – перецеловала гостей Марья и увидела нового мохнатого члена семьи. Хаски скромно топтался на пороге.

— Это Макарон, а это бабуля, – познакомили двойняшки пса и старуху.

— Очень приятно, – выказала вежливость Марья, а хаски невоспитанно промолчал, косясь на сочную косточку рядом с мясорубкой.

Вошедшие в дом старшие Камышовы прервали знакомство, и Макарон, получив в зубы заветную часть скелета какого-то животного, радостно повёл девочек на прогулку.

Пока взрослые стряпали в доме пирожки и резали салаты к праздничному ужину, Макарон, обедая во дворе, следил, чтобы курицы не обидели Анфису, изредка рыча на них сквозь кость. Другим глазом он наблюдал за Алисой, обнаружившей под яблоней железную бочку и набравшей в полторашку тёплой воды.

Потом девочки, радостно визжа, носились вокруг него, поливая друг друга насквозь, но жара, свирепствующая во дворе, таким образом не утолилась.

— Папа, можно мы сбегаем на речку? – добросовестно отпросились они у родителей.

— Идите, только ненадолго, – отец не успел открыть рот, как мать уже разрешила, помня, что воды там по колено и утонуть в принципе не возможно.