Книга Любовь и курица, страница 37 – Елена Иваненко

* * *

— Спаси и сохрани! Приснится же такое! – еле соскребясь с дивана и окончательно проснувшись, перекрестилась баба Капа.  От греха она передумала производить мистический эффект на репортеров, раскрыла шторы, распахнула свежему воздуху окна, спрятала ароматические свечи и другой знахарский антураж, переоделась в современное парадное платье и заварила мятный чай, чтоб успокоить нервы перед приездом телевидения, которое вскоре заявилось во главе с полицией.

С опаской переступив порог ведьминой избы, горожане с изумлением уставились в солнечную  горницу, нарядную вышитую скатерть и сморщенную в доброй улыбке милую бабулю за столом.

— Проходите, гости дорогие! – приветливо пригласила хозяйка, наливая из блестящего пузатого электросамовара еще три симпатичных чашечки чая. – И Ольгу Олеговну ко мне в гости привезли, спасибо, приятно!

Аниськина ехидно повернулась к растерянно топчущимся у порога потерпевшим.

— То есть вы хотите сказать, что эта радушная старушка – божий одуванчик, напугала и избила двоих здоровенных мужиков? – разочарованно спрятала протокол в сумку она.

— Я мужиков не била, – настороженно подслушала участковую баба Капа, – я их вообще первый раз вижу, – на всякий случай честно перекрестилась она.

— Но кто же тогда камеру разбил и клеймо мне на лоб поставил? – озадаченно потер странный синяк репортер. – Тут была страшная покойница, она воскресла…

— И надавала вам проклятием по щам? Эту фантастическую историю я уже слышала. Надо на наркоту вас проверить, – перебила его рассказ Аниськина.

— Не надо на наркоту, – испугались гости, – хорошо, мы претензий не имеем, сами камеру починим.

— У нас запасная в машине есть, сейчас принесу для интервью, – убежал на улицу оператор.

А репортер, потирая лоб, скромно уселся за краешек стола, недоверчиво крутя чашку с зеленым чаем.

— Как же вы в телевизор сниматься будете с таким-то резным шишаком? И где это вас так угораздило? – пожалела его баба Капа. – Сейчас я целебную мазь достану, полечим, – подошла она к комоду и открыла верхний ящик.

Аниськина любопытно заглянула внутрь.

— Что за изумительная красота! – восхищенно разглядела участковая большой крест между порошков и тюбиков.

— Это еще прабабки моей Василисы вещица. Ручная работа. Красное дерево, инструктированное царским серебром, – похвалилась тщеславная старуха, вместе с мазью гордо вынимая раритет.

— И рисунок какой оригинальный, – бережно прикоснулась к выпуклым узорам Ольга Олеговна. – хотя, мне кажется, я его уже где-то недавно видела, – задумалась она, уставившись мимо репортера и медленно переведя взгляд на него.

— Очень странно, но такое ощущение, что ваш синяк смутно похож очертаниями… – подошла она к потерпевшему и приложила антиквариат к его лбу.

Старуха с тюбиком и вошедший в дом оператор с камерой изумленно уставились в идеально совпадающий сложными завитушками узор на реликвии и фингале меж бровей репортера.

— Капитолина Матвеевна, вы ничего не хотите нам объяснить? – подозрительно прищурилась участковая.

Старуха, открыв рот, молча, шлепнулась на диван, прищемив задницей кошачий хвост. Неожиданно проснувшийся Кастет истошно завопил и черной молнией стартанул из-под нее в спальню.

— А вот и ручной демон, – дрожащей рукой узнал голос кота оператор, прижимая покрепче вторую камеру.