Книга Дитя Афины, страница 24 – Ханна Линн

— Ты дома, дочь моя. Ты дома, и мы будем с тобой – Обхватив ее подбородок ладонями, он приподнял его. Медуза сморгнула слезы, и тут ее глаза встретились с глазами отца.

Его губы растянулись и застыли в улыбке, такой знакомой и обнадеживающей, что Медуза не сдержалась и улыбнулась в ответ. Ее губы изогнулись в такой же улыбке – слабой, но уверенной; она ждала еще ободряющих слов. Прошла секунда, потом другая, а они все не звучали.

Глаза Фалеса, поначалу полные надежды и оптимизма, постепенно утратили блеск, а его рука, покоящаяся на щеке Медузы, похолодела: сначала пальцы, потом ладонь и запястье. Медуза потеряла дар речи, не в силах осознать, что она видит.

Тишину разрушил крик Аретафилы:

— Что ты наделала? Что ты наделала? – Она бросилась было к мужу, но отпрянула, услышав шипение змей; ее кожа побледнела, как расплавленный воск.

— Что ты наделала? – повторила мать.

Медуза не отрывала взгляд от отца; она прошептала:

— Это не… Я не… Отец! О, отец! – Она обхватила его руками: тело было холодным и твердым. Камень.

— Отец, нет! – Боль отступила, и закапали слезы, более едкие, чем мог вынести смертный. Они обжигали кожу, ослепляя Медузу. – Отец! Пожалуйста! – Она начала ощупывать тело отца. Одеяние, грудь… Даже его ноги в сандалиях. Камень, камень и снова камень. Ни биения сердца, ни трепета дыхания. Не было пульса, не было жизни в его глазах.

— Твое проклятие пало на нас. – Аретафила держала в руке свечу – прямо перед собой, как оружие. – На всех. Ты чудовище! – Медузе почудилось, что всю ее кровь выкачали из тела. – Ты пришла сюда, в наш дом, и навлекла это на всех нас. Ты мне не дочь. Ты порождение Кето.

— Матушка, пожалуйста. Это я. Медуза.

— Чудовище!

— Нет, пожалуйста. Я не хотела. Я не знала, что так будет. Я этого не просила.

Несколько часов назад она и не подумала бы, что ее сердце может разбиться еще сильнее. Но это: смерть отца, отречение матери, – было больше, чем мог вынести любой смертный. Эта боль пронзила ее всю.

— Уходи сейчас же.

— Матушка, пожалуйста…

Медуза невольно подняла голову, чтобы посмотреть на Аретафилу. Она хотела объяснить. Умолять. Плакать. Ей было нужно успокоиться, знать, что мать ее поймет. Конечно, поймет. По своей воле Медуза бы не сделала такого ни с одним человеком, и уж тем более – с обожаемым отцом, единственным, кого она любила больше самой Богини. Все, кто знал Медузу, понимал это.

— Пожалуйста, матушка, ты должна поверить мне… ты должна… ты… Мама… Мама?

На сей раз она мгновенно поняла свою ошибку. Ее глаза встретились с глазами матери. Они были полны слез, но это не защитило Аретафилу. Медуза даже не успела закричать, как ее мать тоже превратилась в камень.

— Нет! – Она упала на колени, ударившись о земляной пол. – Нет. Мама! Мама!

Каждая клетка ее тела горела и кричала. Вокруг раздавалось змеиное шипение, истошное и горькое. Для Медузы все было кончено: больше она не могла это выносить.

Но тут ночь прорезал звук, заставивший змей снова прижаться к ее голове. Потом еще раз. Пронзительный, резкий крик ночной совы.

Медуза похолодела. Здесь Афина, осознала она. Она была тут все это время. Смотрела. Слушала. Медуза проглотила душившие ее слезы. Такую битву ей не выиграть: не против Богини. Но что же у нее осталось, кроме желания бороться? Оторвавшись от матери, Медуза вытерла слезы со щек и подняла голову к небу.