Книга Дитя Афины, страница 14 – Ханна Линн

— Спасибо, – сказала Медуза.

Она протянула руку и взялась за серебряное блюдо, наполненное яствами. Посейдон по-прежнему крепко держался за другую сторону.

— Нельзя ли, чтобы я сам его отнес? – спросил он. – В храм?

— Нельзя, – сказала Медуза. – Мужчинам запрещено входить в храм Афины.

Бог задумчиво кивнул.

— Даже если ты будешь со мной?

— Мужчинам заходить в храм не позволено, – повторила Медуза. Она говорила решительно, но без злости. Посейдон снова закивал, но пальцы не разжал.

— Понимаешь, дело в моей жене, – сказал он, бросив на жрицу самый умоляющий взгляд, на который был способен. – Я хочу поблагодарить Афину за жену.

— Твоей жене нехорошо, господин? – спросила Медуза. – Она разве не может сама прийти?

Посейдон улыбнулся. Бог знал, что улыбка была великолепной, но ее не встретили взаимностью, на которую он надеялся.

— С ней почти все в порядке, спасибо, жрица, – сказал он. – Вот за это-то я и хочу поблагодарить твою богиню. Она заболела, и я боялся худшего, но жена молилась Афине и только Афине днями и ночами, и на пятый день лихорадка отступила. Жена придет и принесет свой дар, когда оправится до конца. Но я хотел преподнести что-то от себя. Дабы выразить свою благодарность.

— Благоразумно, – сказала Медуза. – Богиня одобрит этот поступок. Я позабочусь о том, чтобы она его получила.

Бог снова улыбнулся лучшей из улыбок, на которую был способен его смертный облик.

— А я не смогу сам подойти к ней?

— Нет, – сказала Медуза.

Посейдон неохотно убрал руки с блюда и склонил голову.

— Спасибо, – поблагодарил он.

На следующий день он снова ждал у храма. На сей раз подношение было меньше и далеко не таким роскошным: как бы это выглядело, если бы второй дар стал более щедрым? Так, будто на первое подношение он поскупился. Будто солгал ей о своих средствах. Медуза, без сомнения, заметит этот просчет. Он снова выбрал место у подножия лестницы и обратился к ней не по статусу, а по имени.

— Медуза, – произнес он. Жрица остановилась. Она подняла голову и обернулась. – Мне жаль, если сейчас не время для разговора. Я рассказал жене о нашей вчерашней встрече, и она уверяла, что я говорил именно со жрицей Медузой.

— Твоя жена права. Хотя не припоминаю, чтобы ты называл ее имя, так как ее зовут?

Бог слегка напряженно улыбнулся.

— Каролина. – Это было распространенное имя среди афинских дам. – Я не могу задерживаться надолго, – сказал он. – Сегодня мы принимаем ее семью, и не сочти за грубость, но она попросила преподнести это тебе. Это для тебя, – подчеркнул он.

— Ты очень добр, господин.

— Ничего особенного. Считай это извинением за мою вчерашнюю навязчивость.

Едва договорив фразу, Посейдон потянулся и коснулся ее руки. Тепло Медузы опьянило его, как хорошее вино. Но он тут же развернулся и зашагал вниз по ступеням. Медуза не отрывала от него глаз: такой внезапный уход явно ее заинтриговал. Он все еще явственно ощущал жар ее руки на кончиках пальцев. Все вышло ровно так, как он хотел.

В день, когда он вошел в храм, жара была такой удушающей, что птицы, которые обычно прыгали и порхали по крыше, опустились на мраморный пол в попытке хоть как-то охладиться. Молящиеся уже принесли свои подношения, получили благословения от имени сероглазой Богини и ушли. Два десятка свечей догорали у стен и перед алтарями, их белый воск капал и собирался лужицами вокруг подсвечников. Всех остальных жриц отозвали. Посейдон позаботился об этом. Тяжело больной ребенок, убитая горем жена – любое происшествие, которое требовало помощи жрицы. Это была нелегкая задача даже для бога: убедиться, что все мелочи учтены и ни у одной жрицы не осталось обязанностей в храме. Большинство из них звали лично, так что даже если Медуза предлагала пойти вместо кого-то, ей говорили остаться. Говорили, что управятся сами. А если нет, то уже пошлют за ней.