Книга Северный роман, страница 62 – Полина Вишневская

Он на кухне — только в чёрных трусах, спина ко мне, голова опущена, плечи напряжены. Пальцы впиваются в столешницу, костяшки белеют. Вспышка: молния рассекает тьму, гром сотрясает дом, стены дрожат, — он неподвижен.

Подхожу тихо — половицы едва поскрипывают. Касаюсь его спины. Мышцы под ладонью резко напрягаются, потом медленно отпускают. Тепло кожи переходит ко мне.

— Нормально?

Он качает головой.

— Кошмар. Про Колю.

— Родион… прости, — обнимаю его за талию. Тепло, кожа горячая, запах — мята, дождь, что-то его. — Из-за разговора?

Он кивает.

— Всегда так, когда думаю о нём. Накрывает. Снова всё: звуки, запах мокрой грязи, дождь… и потом тишина. — сглатывает тяжело. — Думал, со временем станет легче. Ночью только хуже.

— Прости, что заставила говорить.

— Ты не заставляла.

Его руки ложатся на мою талию — уверенно, крепко. Он поднимает меня и сажает на столешницу, сам становится между моих коленей.

— Ты ни при чём. Гром тебя разбудил?

Я киваю. Его ладонь скользит выше.

— Такого грома я не слышала. Будто внутри всё отдаётся.

— Я всегда любил грозы, — тихо говорит он. — А сейчас… единственное, что бы здесь изменил.

— Потому что напоминает?

Кивает.

— Поэтому вчера не вышел? Знал, что будет буря?

— Нет. — качает головой. — Знал, что ты придёшь. Разговор закончить.

— Не знал.

— Знал. И ты это доказала.

Я тихо смеюсь.

— Я настолько предсказуемая?

— Было бы удобно, — усмехается.

Его рука опускается к бедру. Он задерживает взгляд, приподнимает бровь.

— На тебе… белья нет?

Вот он, момент.

— Нет. Стринги были — спать неудобно.

— Значит, ты без белья легла ко мне в постель?

Я смеюсь и тыкаю пальцем ему в грудь — твёрдую, тёплую.

— Теперь жалеешь, что не поцеловал?

Он смотрит иначе. Глубже.

— Жалею, что не сделал куда больше.

— Что мешало?

— Я тогда… не в том состоянии был, — говорит тихо. И вдруг всё становится понятно.

— Не хотел, чтобы первый раз был с этим… на фоне Коли?

Он кивает.

— Да.

Его ладонь поднимается к моей щеке. Большой палец проводит по нижней губе — медленно, почти дразня.

— Ты особенная, Вера. Упрямая, наглая…

— Это всё? Комплименты где?

Он усмехается.

— Дослушай.

Я смеюсь. Ладони ложатся ему на грудь.

— Особенная. Упрямая. Нахальная. Но добрая. И… чёрт, — тихо, — смешная.

Я ближе притягиваю его за талию, обвиваю ногами.

— И за это я заслужила поцелуй?

Он смотрит прямо в глаза. Взгляд тяжёлый, решающий.

— Заслужила. Но не случайный. Не из-за дождя. А потому что момент правильный.

— Как сейчас?

Ночь замирает. Гром уходит куда-то далеко. Воздух будто сгущается между нами.

Я уже думаю, что он снова отстранится.

Но он склоняется ближе.

Сердце срывается в бешеный ритм.

И вот теперь всё по-настоящему начинается. Вспышка молнии озаряет лица, дыхание смешивается. Гром рычит, и всё вокруг дрожит. Губы прижимаются к губам, поцелуй твёрдый и уверенный. Руки с шеи перемещаются к щекам, удерживая его, не позволяя уйти. Пусть его прикосновения мягкие, исследующие, дразнящие.

Для такого сильного мужчины поцелуй осознанный, точный и без излишней показухи. Осторожный, но решительный. Голод на губах, ладонь на щеке, тело прижато — видимое спокойствие обманчиво. Язык скользит по нижней губе, прося продолжения. Открываюсь ему навстречу, стону, обнимаю крепче.

До этого момента была лишь мучительная пустота. Теперь меня захлестнула страсть: тяжёлое дыхание, стоны. Целовать его — всё, о чём я мечтала. Страстно, жадно, поглощающе. Его губы захватывают мои, язык глубоко проникает, исследует. Вкус мяты и торта кружит голову. Тело трепещет: соски твердеют, внизу пульсирует от тяжести. Вспышка молнии освещает его лицо — острые скулы, полуприкрытые глаза, зрачки, полные желания.