Книга Северный роман, страница 47 – Полина Вишневская

— Сжёг губы — легенда наша. Блондинки с длинными волосами, ледяные глаза — царица змей. Видел... — наклоняюсь драматично. — Лизнула губы языком...

— Змеиным! — кричит Ляль.

— Точно. Язык обманный, змеиный. Миф жив, народ. Она среди нас — скользкая, чешуйчатая, фаллосы рубит. Не дам язык тронуть — поцелуй смерти.

— Прямо на Камень деда Семёна! — Ляль.

Тычу в камень.

— Верно. Остерегайтесь, мужики... и бабы. Царица змей рыщет. — Поднимаю стакан. — За здоровье!

— За здоровье! — раздаётся гул, разговоры возобновляются.

Сажусь.

Вера лижет зубы, смотрит хищно, не моргая.

— Какая же чудесная у тебя компания.

Допиваю пиво, ухмыляюсь.

— Сама скажи.

В пабе звучит оркестр балалаечный, пиво льётся рекой, озеро сверкает. Вера напротив — в её глазах зреет месть, ночь обещает фейерверки.

— Ох, я тебя сделала.

— Не-а, — фыркаю презрительно.

— Ага, — тычет пальцем в висок. — Три хода впереди, мальчик мой.

— Три раза так говорила — проигрывала вчистую.

— На этот раз всё серьёзно, — Ника трёт ладони, хватает стакан, шумно пьёт и ставит его на «доску» в пабной игре «Три мужика», где камни заменены пивными стаканами. Мы с минуту смотрим на неё и Савелия. Они словно в своём мире: тихо беседуют, тянут руки через стол, поправляют волосы, их глаза тонут друг в друге. Стало ясно: ничто их не остановит. Хоть голыми танцуй — не заметят. Я предложил сыграть в «три в ряд», и Вера с азартом согласилась.

Играем по-карельски: стаканы вместо фишек. Сдвинул стакан — глоток. Проиграл — допивай залпом. Вера покачивается в такт музыке. Её румяные щёки, блестящие глаза, она становится смелее.

— Ох, утоплю тебя, Недотрога.

Я двигаю стакан — глоток.

— Ага! Бум! Допивай, лузер!

Она берёт свой стакан, я смотрю на «доску».

— Э-э, не выиграла.

— Выиграла, — она указывает на линию. — Раз, два, три.

— Мой стакан, — я показываю на угол.

— Не твой.

— Мой. Я из него весь вечер пил.

— Тогда мой стакан сдвинул, — она ахает и кладёт руку на грудь. — Боже, саботаж! Прямо средь бела дня!

— Какой день? Девять вечера, солнце алым садится. Спорю зря.

— Не саботаж. Мой стакан.

— Ты же знаешь, это не твоё. Ты затуманиваешь мой разум, но ничего не выйдет. Ты выиграла — допивай.

— Это мой стакан.

— Боже, — качает головой. — Я знала, что проигравший ты не из лучших, но жульничать? Это ниже достоинства. — Наклоняется через стол, и декольте становится более заметным. — Допивай, парень.

С трудом сглатываю ком, заставляю себя смотреть вверх, но хмель не дает оторваться.

— Назови еще раз «декольте» — и я вообще перестану на тебя смотреть, — беру стакан и выпиваю залпом. Пена горькая, булькает в горле.

В пабе становится шумно, звучат танцы, топот ног, озеро шепчет свои истории. Вера напротив — пьяная и дерзкая, игра накаляется.

— Не понимаю, зачем мы тут тянем.

— Нужно кинуть кубик, — разглядываю нарды, фигуры тускло блестят.

— Зачем?

— Э-э... — чешу макушку. — Чтобы определить шаги.

— Какие шаги?

Щурюсь, пытаясь разглядеть.

— Не уверен. Кажется, чего-то не хватает.

Она медленно водит пальцами по войлоку, гладит треугольники. Один, другой...

— Что ты делаешь? — ерзаю на лавке.

— Гладить треугольники.

— Зачем?

Она пожимает плечами с безразличием.

— Я пьяна. Давно ничего не гладила.

— Прекрати, — бросает он, глядя исподлобья.