Книга Тень твоей гордости, страница 11 – Ася Зарецкая

Я не помню точной даты, когда всё изменилось. Не было границы, черты, после которой мы стали кем-то большим. Это случилось постепенно, как привыкают к теплу: сначала — задержки допоздна, когда он диктовал письма, а я записывала, сидя на подлокотнике его кресла. Потом — ужины после переговоров, когда заказанная еда остывала, а мы всё говорили. Потом — его рука на моём плече, когда мы смотрели документы через один монитор. Пальцы сжимались чуть сильнее, задерживались на долю секунды дольше, чем нужно для случайного прикосновения.

Я помню ту ночь, когда всё случилось. Сделка с немцами. Переговоры шли до трёх ночи по видеосвязи — разница во времени. Когда экран погас, Глеб откинулся в кресле и потёр переносицу, закрыв глаза. Я собирала бумаги со стола, беззвучно, стараясь не мешать его тишине. Но он не спал. Он смотрел, как я двигаюсь. Я чувствовала этот взгляд кожей.

— Эмма, — сказал он вдруг.

Я замерла с папкой в руке.

— Да?

— Оставь. Посмотри на меня.

Я подняла глаза. Он смотрел иначе — не так, как смотрят на помощницу. Не как на человека, который сейчас начнёт диктовать список задач. Он смотрел так, будто впервые увидел меня без офисной униформы. Будто папка в моих руках исчезла, и осталась только я — растерянная, с бьющейся в горле жилкой.

Он встал. Подошёл. Медленно, как хищник, который не хочет спугнуть добычу. Положил ладони мне на плечи, провёл большими пальцами по ключицам — едва касаясь, осторожно, будто я была из стекла. От него пахло усталостью, кофе и тем одеколоном с сандалом, который я заказывала для него в Милане. Я помню, как ноги стали ватными. Он наклонился, и я вдохнула этот запах глубже, чем следовало.

Первый поцелуй был сухим и почти неуверенным — странно для человека, который никогда ни в чём не сомневался. Его губы оказались жёстче, чем я представляла. Он целовал так, будто спрашивал разрешения. Я ответила — и тогда он прижал меня к столу, сгрёб бумаги на пол одним движением, и всё остальное перестало существовать.

Утром он достал из ящика стола ключи. Протянул на раскрытой ладони:

— Будь рядом. Всегда.

Я взяла. Ключи были тёплыми от его руки. Я сжала их в кулаке и почувствовала, как металл врезается в кожу. Так началась наша жизнь. Не ассистента и начальника. Мужчины и женщины, которые прятались от всех. Даже от самих себя.

Сейчас я стояла на кухне с кружкой растворимого кофе и смотрела, как дождь заливает газон, превращая траву в жидкую кашу. Ключи всё ещё лежали в моей сумке — в боковом кармане, на самом дне, под ворохом чеков и старых визиток. Я не доставала их уже несколько месяцев, но знала, что они там. Металл, казалось, сохранял тепло его рук.

— Эмма? — голос из спальни был хриплым со сна.

Я вздрогнула, пролив пару капель на стойку.

— Да. Кофе готов.

— Иди сюда.

Я поставила кружку, вытерла стойку рукавом халата и пошла. Глеб сидел на кровати, свесив босые ноги на пол. Волосы всклокочены, на щеке — красный след от подушки. Часы отца уже на руке — дорогая ему вещь. Я села рядом. Он обнял меня за плечи, притянул к себе, и на секунду я почувствовала себя в безопасности.

— С днём рождения, — сказал он и поцеловал висок. Сухо. Коротко. Словно отметил галочку в списке дел.

Я зажмурилась, заставляя себя поверить в тепло.

— Спасибо.