Книга Истинная пара для Стиральной машинки, страница 73 – Ника Лорен

В палату вошел врач — высокий, седой мужчина с добрыми, но усталыми глазами. Он окинул взглядом Асмодея, хмыкнул и подошел к Даше.

— Ну что, Дарья Петровна? Поехали? Папаша, не падать в обморок. Если почувствуете слабость — садитесь на пол. Мне вас ловить некому, у меня спина больная.

Асмодей оскорбленно выпрямился.

— Мой вестибулярный аппарат идеален, эскулап. Сосредоточьтесь на интерфейсе моей жены!

Следующие несколько часов слились для Даши в один болезненный, изматывающий водоворот. Она кричала, ругалась, проклинала тот день, когда они поехали в Сочи, и обещала Асмодею, что больше никогда в жизни не согласится на его «протоколы размножения».

Асмодей принимал всё с поистине демонической (а точнее, ангельской) стойкостью. Он позволял ей ломать свои пальцы, дышал вместе с ней собачкой (отчего врач периодически косился на двухметрового мужика, пыхтящего как паровоз), и беспрерывно шептал ей самые жаркие, самые нежные слова на всех языках Мультивселенной.

— Давай, Даша! Еще немного! — скомандовал врач. — Тужься!

— Финальный рывок, моя смертная! — прорычал Асмодей ей на ухо, и в его голосе было столько силы, что Даша почувствовала, как эта сила вливается в неё. — Ты самая сильная сущность во всех мирах! Давай!

Даша собрала последние крохи энергии, зажмурилась и сделала тот самый, решающий рывок.

И внезапно боль отступила. Вместо неё палату огласил громкий, требовательный, абсолютно возмущенный крик.

Визг был такой силы, что приборы на мониторах пискнули, а Асмодей дернулся, словно его ударило током.

— Мальчик! — радостно возвестил врач, ловко перехватывая красного, сморщенного и невероятно громкого младенца. — Богатырь! Четыре килограмма двести граммов! Папаша, ножницы! Перерезаем пуповину.

Врач протянул Асмодею медицинские ножницы. Бывший Лорд Хаоса, руки которого не дрогнули, когда он вырывал железную дверь из бетона, сейчас взял инструмент с явным трепетом.

Он подошел ближе. Посмотрел на крошечного, орущего человечка, покрытого первородной смазкой, и на пульсирующий канатик, связывающий его с Дашей.

— Отсекаю биологический кабель питания, — торжественно, чуть дрогнувшим басом произнес Асмодей и щелкнул ножницами. — Автономный режим активирован. Добро пожаловать в эту реальность, наследник.

Медсестра быстро обтерла малыша, завернула его в казенную фланелевую пеленку (те самые, из «тревожного чемоданчика», остались в коридоре) и с улыбкой протянула сверток Асмодею.

— Держите, папочка. Только головку придерживайте.

Двухметровый мужчина, гроза Измерения Чистоты и лучший курьер Ордена Желтого Квадрата, принял сверток так, словно ему вручили ядро формирующейся галактики.

Он замер, боясь дышать. Малыш, почувствовав тепло огромных рук, вдруг перестал плакать. Он смешно сморщил носик, чихнул и приоткрыл один глаз, который оказался глубокого, почти черного цвета.

Асмодей опустился на колени у кровати Даши, которая лежала, обессиленная, но абсолютно счастливая, с блестящими от слез глазами.

— Моя королева, — прошептал Асмодей, показывая ей сына. По щеке бывшего демона, впервые за триста пятьдесят пять лет, скатилась настоящая, соленая человеческая слеза. — Оптическое сканирование завершено. У него твой нос. И мои голосовые модули. Он... он совершенен. Ни единого бага в системе.