Книга Не убегай, страница 66 – Амина Асхадова

Я обхватываю себя руками, но холод сразу забирается под кожу.

С каждым вдохом — боль обжигает грудную клетку.

Здесь темно и холодно. Соседи все дома, и если постучаться к кому-нибудь из них — можно попросить отогреться.

Но подняться с места у меня не получается— под ребром режет адская боль, особенно на вдохе. Неужели сломала, пока кубарем катилась с лестницы?

Сидя на сырой земле, стучусь в ворота собственного дома, но понимаю, что кроме Пашки мне никто не откроет, а он сегодня остался у друга через несколько домов отсюда.

Поднявшись сквозь боль, я все же делаю шаг.

И второй.

Но ноги, черт возьми, ватные, и я не могу сделать глубокий вдох.

Я пытаюсь обнять себя, сжать грудную клетку — так боль становится менее выраженной, и я могу идти, но минусовой холод быстро перебирается внутрь, под грудную клетку и в легкие.

Но я все равно пытаюсь идти.

Куда — не знаю, но тело вдруг становится тяжелым.

Слишком.

Мир двоится.

Я падаю на колени, руки дрожат, а мозг медленно выключается, как старый, поломанный компьютер.

Я вытираю горячие слезы с холодных щек и в какой-то момент понимаю, что отключиться — это лучшее решение, чтобы не чувствовать адскую боль в груди.

И я, кажется, отключаюсь.

Я прихожу в сознание от шума, который раздается поблизости.

Сперва — звук двигателя и чьи-то быстрые шаги.

Затем — осознание, что я все еще лежу на земле. На холодной и мокрой земле.

Потом — боль. Она резкая и давящая, как будто меня сжали в металлических тисках и забыли ослабить. Я пытаюсь вдохнуть глубже — но ни черта не получается.

Я сжимаю зубы и медленно открываю глаза.

Первое, что вижу — это свет фар. Ослепляющий, белый, обволакивающий, из которого торопливо выходит силуэт. Силуэт мужской, высокий, плечи — широкие и сильные. Он движется быстро, уверенно, и эту выправку я узнаю раньше голоса.

— Адель.

Я слышу, как он опускается на колени рядом с моим беспомощным телом. Тепло ладони касается моей щеки и, слегка надавив, он поворачивает мое лицо к себе, заставив взглянуть ему в глаза.

Мурад.

Это Мурад.

Он что, круги возле моего дома наворачивал? Даже после того, как я бросила его в черный список, игнорировала его несколько недель и даже не вышла к нему поговорить?

Я отворачиваюсь, закрывая глаза. В них снова темнеет. Снова больно.

— Открой глаза. Быстро, я сказал… — слышу приказ.

Я моргаю, но в итоге проваливаюсь обратно.

— Слышишь меня? Немедленно посмотри на меня… твою мать…

Усилием воли поднимаю веки — и мир снова обретает форму. Снова вижу его лицо. Хмурый взгляд. Челюсть сжата так, что я слышу скрежет его зубов. Мурад Шах никогда не показывал свои истинные эмоции — но сейчас его спокойствие трещит по швам.

— Что случилось?!

Я дышу рвано, каждое слово — как наждак по горлу:

— Вышла из ванной и неудачно упала… с лестницы…

— Ну конечно, — он ухмыляется сквозь зубы. — С лестницы, блядь…

Он закрывает глаза на долю секунды, будто борется с желанием разнести весь этот мир, а когда открывает — в них уже не просто злость. Там дикая агрессия, и слава богу, что она направлена не на меня. В этот раз.

— Встаем и едем в больницу.

Я натянуто улыбаюсь:

— Встаем… звучит так, будто это легко… У меня, похоже, перелом ребра.

— Обними меня за шею. Я подниму тебя. Слушай, что я говорю. Будь послушной девочкой хотя бы сейчас, блядь…