Книга Не убегай, страница 52 – Амина Асхадова

Я вижу, как он смотрит — не просит, не уговаривает, а просто ставит перед фактом.

Не дожидаясь моего ответа, Мурад ставит машину на сигнализацию и, наконец, делает шаг назад, отлепляя меня от корпуса машины.

Я открываю калитку и захожу первой, стараясь не показывать свой страх, потому что шаги Мурада на моей территории звучат слишком тревожно.

Мурад

Я впервые переступаю порог ее дома — и первое, что ощущаю, это запах. Пахнет ванилью и розами, но в случае с Адель эти розы представляются мне с шипами. С острыми и ядовитыми шипами — такими же, как и ее язык.

В доме мраморный пол, широкая лестница и несколько этажей, пропитанных роскошью. Я не удивлен: семья, которая ее воспитала, явно ни в чем не нуждается, а исходя из дела ее отца — теперь ясно, благодаря каким резонансным делам поднялась эта семья.

— Следуй за мной, — тихо бросает Адель, не оборачиваясь.

Ее шаги гулко отдаются по дому. Голос холодный, будто это она здесь хозяйка, а я — гость, которому позволили заглянуть. Больше всего я бы хотел увидеть ее на своей территории — может быть тогда Адель была бы более кроткой и послушной.

Адель поднимается по лестнице наверх легко. Я иду за ней, наблюдая, как кудрявые пряди пружинят в такт ее шагам и падают на шею, как джинсы обтягивают стройные бедра.

Мы проходим комнату ее брата — там на всю работает телевизор, на кровати разбросаны игрушки и тетради. Судя по всему, он тоже предоставлен сам себе, как и Адель.

Следующая спальня — ее.

— Проходи… — шепчет она. — Только скорее, пока мачеха не вернулась домой…

Не считая бежевых стен, в комнате Адель все в розовых тонах. Плед с оборками, подушки в сердечках. Все слишком не про нее. Слишком чисто. Я бы сказал — невинно.

— Не ожидал, — роняю, проходя внутрь. — Я думал, у тебя черные стены и плакаты с рок-группами.

— Разочаровала? — бросает она, отступая в другой конец комнаты.

— Наоборот, — отвечаю.

Пауза. Напряженная, густая.

Сделав несколько шагов от меня, чтобы нарастить дистанцию, она разворачивается. На ней джинсы, которые сидят слишком плотно, чтобы я мог их не заметить. Еще я не мог не заметить стертую помаду с ее губ и пышный веник в углу возле кровати.

Я не отвожу взгляда, и Адель это чувствует — сперва замирает на секунду, затем приподнимает подбородок. С вызовом.

— Что? У тебя какие-то вопросы ко мне?

Я киваю и бросаю:

— Какие-то вопросы.

Она приподнимает бровь.

— Чьи цветы? — еле заметно киваю на тумбочку. Еле заметно, потому что зубы нахрен свело, когда увидел пышные розы возле ее кровати. С шипами. Ей подстать.

— Кто-то подарил…

Кто-то подарил.

Кто-то, блядь.

Я киваю, чувствуя себя придурком, которого, видимо, можно наебать и пропустить через мясорубку. Вот только в ее расчетах есть ошибка — ни того, ни другого в свой адрес я не позволю.

Я обвожу взглядом ее лицо и в который по счету раз останавливаюсь на ее губах. У нее явно был шикарный вечер. Помада стерта, в спальне пахнет ебучими цветами, и когда мой взгляд падает на новый телефон в ее руках, это становится последним спусковым крючком. Ярость поднимается в груди, как буря. Все, что я так долго сдерживал, выходит, блядь, наружу.

Я делаю шаг ближе. Комната небольшая, и Адель приходится сделать ответный шаг назад, чтобы не столкнуться со мной.