Книга Не убегай, страница 102 – Амина Асхадова

Через несколько минут, обняв мать на прощанье, уже запрыгиваю в спорткар Дамира. Сажусь рядом и пристегиваюсь скорее по привычке, чем из осторожности.

— Музыку? — спрашивает он.

— Врубай.

Двигатель рычит так, что по коже пробегает знакомая дрожь, и мы срываемся с места. По пути я успеваю купить ближайший билет до Питера, и мне везет. Вылет скоро.

Дамир сразу набирает скорость за гранью разумного. Город мелькает вспышками, так, что я нихрена не успеваю рассмотреть знакомые улицы Волгограда, но Дамир при этом ведет спокойно, будто едет не на пределе, а просто прогуливается.

— Ты все такой же бешеный, — хмурюсь, вцепляясь в ремень безопасности.

— Это ты постарел, — усмехается он. — Расслабься. Это я еще не гоняю…

Музыка орет так, что слегка закладывает уши. Играет какая-то старая хрень из нашего детства и пробирает до ностальгии.

— Помнишь, как ты меня прикрывал, когда я разбил отцовскую машину? — кричит брат сквозь музыку.

— Я за это месяц под арестом сидел, — ржу в ответ. — А ты даже не извинился, малой…

— Зато теперь я тебя в аэропорт везу, — парирует он и добавляет газу, — в качестве извинений…

Нас вдавливает в сиденья, и ветер свистит в приоткрытом окне. На секунду мне кажется, что нам снова лет по восемнадцать, и что нет ни дел, ни обязательств, ни этой ебаной ответственности за весь мир.

— Слушай, — говорит Дамир, не отрывая взгляда от дороги. — Что бы ни было дальше в этой жизни… ты все правильно делаешь. А на отца не смотри и на него не равняйся…

— Договор…

Вдали виднеется аэропорт.

Дамир разворачивается и уже медленнее подкатывает к входу.

Когда выхожу из тачки, меня слегка шатает, но холод снова возвращает реальность.

— Мурад, — зовет Дамир, выходя из спорткара.

Я оборачиваюсь, и мы крепко обнимаемся.

— Напишешь, как долетишь.

— А ты не гоняй, — говорю я напоследок. — Не торопись на тот свет, Дамир.

Брат прищуривается, уголок губ дергается в усмешке.

— Туда без очереди не пускают, — отвечает он легко. — Все по записи, братишка.

— Тебе откуда знать? — говорю ему строго. — Отец не переживет, если потеряет второго любимчика.

Мы смеемся. Дамир поправляет пальто и парирует, указывая пальцем в небо:

— Не переживай, мое время еще не пришло. Сначала на свадьбе моей погуляем, потом мои дети твоим пиздюлей дадут, а уж потом подумаю, свалить ли мне на тот свет.

— Еще чьи дети пиздюлей дадут, — я подмигиваю. — Давай, брат, удачи…

Мы обнимаемся — крепко, без слов и будто в последний раз, хотя ни один из нас этого не произносит.

Я забираю сумку, отхожу пару шагов, оборачиваюсь и провожаю его взглядом.

Дамир открывает дверь, садится в спорткар и заводит двигатель. Машина откликается низким, плотным рыком — живым, хищным. Дамир выезжает с территории аэропорта и почти сразу срывается с места, растворяясь в темноте с той скоростью, за которую мать его убила бы взглядом.

Я усмехаюсь себе под нос.

— Вот младший гавнюк…

Я стою секунду, потом разворачиваюсь и иду в аэропорт.

Адель

Я упираюсь ладонями в кафель и подставляю лицо под струи воды, позволяя им бить по щекам, по закрытым векам, по губам…

Горячая вода бьет по коже, как будто пытается смыть… нет, не грязь…

Память.

Я хочу. Стереть. Себе. Память.

Вода обжигает, но я с каким-то нелепым бунтарством даже не двигаюсь. Мне нужно, чтобы было больно! Нужно хоть чем-то заглушить то, что снова и снова прокручивается в голове!