Книга Искать убийцу, страница 97 – Фаниль Галеев

Шамаев лишь улыбнулся и укоризненно покачал головой.

— Ай, ай, ай, Павел Степанович! Как вы любите иногда погорячиться. И все зря. Конечно же, пойти к Васильевой – дело несложное. Но поймите, в моем положении это не совсем удобно. Полина Ивановна незамужняя женщина. Живет совершенно одна. Я тоже, как вам известно, вдовец. И не забывайте, в конце концов, я занимаю пост, оставленный ею и оставленный отнюдь не добровольно. Где гарантия, что она, да и все остальные не истолкуют мое посещение как попытку умиротворения?

— Гарантия, умиротворение… Эх, Прохор Ильич, Прохор Ильич… – обронил в сердцах Зубков и отвернулся к окну, продолжая курить свою трубку.

Продолжать разговор дальше не имело смысла, и следователь решил, наконец, вмешаться – подвести черту.

— Теперь я, кажется, понял вас, Прохор Ильич, – деловито сказал он. – Мне жаль, но участвовать в заседании я не смогу. Не смогу по двум причинам. Во-первых, на сегодняшний день я знаю о Васильевой и ее неприятностях не более, чем вы или любой другой житель этого села. Во-вторых, я как раз и приехал затем, чтобы разобраться во всей этой истории и принять окончательное решение, а для этого потребуется время…

— Вы не могли бы уточнить, – живо заинтересовался Шамаев, – сколько именно времени? – Хотя улыбка сошла с его лица, он по-прежнему пытался быть любезным.

— Не знаю, – пожал плечами следователь. – Но большим запасом времени я не располагаю…

— Стало быть, вы считаете, что заседание исполкома надобно отложить?

— Конечно!

— Ну что же, ясно, – встал Шамаев. – Теперь я, пожалуй, могу уйти.

Как и в начале встречи, он мягко пожал следователю руку и направился к двери. Перед тем как выйти, обернулся и сказал стоявшему у окна председателю колхоза:

— Вот видите, Павел Степанович, оказывается, можно прийти к единому мнению и без излишних баталий…

Зубков ничего ему не ответил. А когда Шамаев вышел из кабинета, сел к столу и спросил у участкового:

— Где решил устроить гостя-то?

— Будет жить у меня, – не задумываясь, ответил Миронов.

— Правильно. Вдвоем веселее и сподручнее… Благих начинаний, как говорится. Пусть сопутствует вам сама матушка-правда.

Участковый инспектор жил в небольшом бревенчатом доме на окраине села. Рядом еловый бор. Неудивительно, что во дворе и вокруг пахло смолой.

— Хорошее ты выбрал местечко! – заметил Ахмеров, ступая вслед за участковым на крыльцо.

— Да, место знатное. Живу словно в сказочной избушке. А воздух – благодать. Побывал бы ты здесь летом!..

Он открыл дверь, прошел вперед и, прежде чем пригласить Ахмерова, включил свет в сенях.

— Проходи, Ахмет Шарипович!

В избе было тепло – Миронов, видно, успел натопить печь, зная заранее о приезде гостя.

Усадив Ахмерова на диван, хозяин вышел в прихожую И сразу же захлопал дверцами кухонного шкафа, зазвенел посудой.

Ахмеров огляделся. На полках книжного шкафа – несколько томов из собрания сочинений В. И. Ленина, «Капитал» Маркса, произведения Чехова, Толстого, Тургенева, Цвейга и, что вызвало у Ахмерова улыбку, маленький томик стихов Габдуллы Тукая. «Интересно, где он мог достать его?» – с невольным любопытством подумал следователь, вспомнив о стихотворных строках, которые прочитал давеча в лесу участковый. Внимание привлек комод, вернее, стоявшая на нем в тоненькой желтой рамке фотография, с которой смотрела ясными, лучистыми глазами очень милая девушка.