Онлайн книга «Искать убийцу»
|
Вы в тот день как-то неожиданно позвонили, настаивая на встрече. Если бы я мог рассчитывать тогда на вашу гуманность, на ваше великодушие… Борин приумолк, и в комнате на какое-то время опять воцарилось молчание. Дав режиссеру передохнуть, Шамсиев внимательно посмотрел ему в глаза и, кивнув на дверь, ведущую в соседнюю комнату, спросил тихо и уверенно: — Она там? Режиссер не успел ответить. Дверь отворилась, и перед Шамсиевым, словно спустившись с небес, предстала женщина в темных очках, красивая и гордая, с собранными сзади в узел чуть волнистыми, светло-русыми волосами, тонкой величавой шеей, опоясанной кольцом некрупных белых бус. Была она в белоснежном жакете, накинутом поверх платья, легкого, голубого, в белый горошек. — Кажется, вы хотели видеть меня? – сказала она исполненным достоинства голосом, снимая очки и являя взору Шамсиева глаза необыкновенной голубизны и блеска. Шамсиев смотрел на нее как завороженный, не в силах отвести взгляд. Завораживали его не столько сияющая красота и знакомое одеяние женщины, сколько эти глаза, ясные, лучистые, в которых он раньше был способен видеть лишь холодное презрение и вызов. Женщина между тем, словно не замечая растерянности Шамсиева, изящным движением сбросила с себя жакет, оставшись в одном платье, и, запрокинув за затылок руки, распустила волосы, сразу упавшие ей на плечи густыми тяжелыми прядями. Теперь перед Шамсиевым стояла живая Аристова. — Ну вот, кажется, мы и познакомились! – слегка улыбнулась она, присев на краешек кровати и ласково погладив Борина рукой по его волосам. – Илья Ефимович приносил вам свои извинения. Теперь я приношу вам свои. – Голос ее уже звучал любезно, глаза смотрели с добротой и учтивым вниманием. – Возможно, вы ненавидите меня за все то, что я вам причинила, но Илья Ефимович уже объяснял и нет смысла оправдываться… Облокотившись на край подушки, она с кошачьей нежностью прижалась к больному и долго, задумчиво глядя ему в глаза, заговорила вновь. — Илья Ефимович – мой учитель, – говорила она, как бы обращаясь к Борину, лежавшему рядом, хотя слова ее предназначались Шамсиеву. – Именно он вывел меня на большую сцену, помог мне, глупой девчонке, фантазерке, стать зрелой актрисой. Я люблю этого доброго мудреца и чувствую себя во многом перед ним виноватой. И разве могла я отказать ему, когда он позвал меня сюда и рассказал, в какую попал беду. И потом, я должна была, в конце концов, сдать ему свой решающий экзамен, показать, чему научилась и на что способна. Не знаю, как я сыграла свою роль, но, честное слово, я старалась… — Спасибо, родная. Ты сдала свой экзамен на отлично, – с благодарностью прошептал Борин, едва заметным прикосновением бескровных губ поцеловав ей руку. Помолчав немного и подумав о чем-то, она мягко отстранилась от Борина, выпрямилась и, положив на колени сплетенные руки, заговорила, чуть склонив набок голову и взирая на Шамсиева с видом какой-то странной грусти: — Да, эта роль оказалась для меня нелегкой. Ведь я знала, что против меня будет стоять опытный следователь. Признаться, я с самого начала жутко боялась вас, и все мне давалось с величайшим трудом. Страх отпустил меня чуть позже, когда я полностью вошла в свою роль и увидела вашу растерянность. Меня успокаивало то, что, вставая на вашем пути, я не совершала преступлений и никому не причиняла вреда. Ну, поймали бы вы меня, стали допытываться, и я сказала бы вам, что оказалась здесь случайно, одолжила автомобиль у своего знакомого и разъезжаю себе по городу. Ну, стало бы вам известно, что Илья Ефимович – мой бывший муж, – так что же из этого. Мое появление здесь было бы еще более оправданно: приехала навестить некогда близкого мне, больного человека. Мое внешнее сходство с погибшей? По этому поводу я вообще не стала бы давать никаких объяснений. Двойников на свете – хоть пруд пруди, и ничего в этом особенного нет. И все же… Мне иногда было страшно, очень страшно. И еще… еще мне было немного жалко вас. Ведь вы делали такое благородное дело… |