Онлайн книга «Искать убийцу»
|
Потом она приезжала к нему в гости, уговаривала уехать вместе в город, но он лишь посмеялся над этим предложением, проводил ее в дорогу и долго еще вспоминал тепло ее рук и глаза, светившиеся любовью и благодарностью… Радиоконцерт между тем закончился, и мягкий, бархатный голос диктора уже вещал о ходе строительства какого-то крупного биохимического комбината. Вот уж чего не любил Хидиятов, так это подобные рекламы и сообщения. Говорят об этих промышленных монстрах с таким воодушевлением, будто строят новый дворец бракосочетания, и совсем не думают о природе, о людях, о будущем… Он выключил приемник, и в избушке стало слышно, как время от времени шумят над крышей деревья, как бы напоминая об одиночестве, о беспредельной власти простиравшегося на многие километры леса. И Хидиятова неведомо отчего вдруг охватило смутное чувство тоски и неясной тревоги, чувство, какое часто испытывал он в первые месяцы своего отшельничества, когда выла за окном пурга и темнота вокруг стояла такая, что хоть глаз выколи. «Зря связался с этой печкой, лучше бы погулял по лесу», – думал он, непроизвольно барабаня пальцами по столу, пока взгляд его не упал на стоявшее в углу двуствольное ружье, валявшийся рядом на полу патронташ с охотничьими патронами. Это ружье было выдано ему под расписку в качестве специнвентаря. Из-за него Хидиятову пришлось в спешном порядке вступать в охотничье общество, и хотя билетом охотничьим и ружьем он и заручился, но настоящим охотником так и не стал. Встав, он бережно поднял ружье, держа его перед собой на полусогнутых руках, оглядел внимательно, как будто увидел впервые, и, проверив, не заряжено ли оно, прицелился, направив ствол в сторону окна. Ему показалось, что там, в темном квадрате стекла, отобразился его собственный контур, задрожал, закачался под мушкой и исчез, словно растворившись во мраке. «Тьфу, черт! – сплюнул Хидиятов, опуская ружье. – И полезет же такое в голову. Вот что значит засиживаться дома и не видеть, что творится вокруг. А ведь, возможно, где-то…» И, словно опережая ход его мыслей, в лесу, совсем рядом, раздался характерный звук, прокатился гулким эхом. Хидиятов замер на минуту, прислушиваясь, не повторится ли выстрел. Но больше ничего не было слышно. «Похоже, стреляли в районе Заячьей лощины, – подумал он, чувствуя, как нарастает в сердце тревога. – Неужели браконьеры? Давно не водилось их в этих краях. И ведь совсем рядом с кордоном. Вот нахалы…» Лесник тщательно затушил печь, вынул из патронташа два патрона и, зарядив ружье, стал спешно одеваться. Перед уходом он, сам не зная почему, подошел к старому, потускневшему от времени настенному зеркалу и на какую-то минуту замер, внимательно вглядываясь в свое отражение. На него смотрело смуглое, волевое лицо, обрамленное густой седеющей бородой и усами. Взгляд, как и прежде, прямой, открытый, но в больших светло-карих глазах, в их глубине – дымка – то ли нестерпимой грусти, то ли какой-то глухой обреченности… Над лесом уже густели сумерки. Снег во дворе и на крышах сараев казался темно-синим, ели вокруг высились высокими зубчатыми силуэтами, и можно было бы подумать, что это не деревья, а острые скалы на берегу безбрежного моря, если бы они не шевелились и не покачивались на ветру. |