Книга Глубина страха, страница 39 – Ана Рей

— Что же карты сказали о моём прошлом?

— По картам, твоё прошлое наполнено тьмой и болью. Выпадали такие, что у меня мурашки бежали по спине.

Отпиваю чай и собираюсь с духом. Брендан принял меня и уверен, что Брина поступит также, если я расскажу ей об Исфилде.

— Этот расклад у тебя точно удался.

— О чём ты? — Брина поворачивается ко мне, а я не отвожу взгляд от горизонта и выпаливаю почти на одном дыхании:

— Ты, скорее всего, не знаешь такого города, он не туристический и сам по себе ещё меньше Досчервуда. Живут там замкнуто, в кругу своей, как таковой общины. А занимаются эти люди поклонением Богу, которого сами и создали. В их обязанности входит насилие над девушками, жертвоприношения и продолжение жизни секты за счёт похищений.

Дальше рассказ льётся из меня рекой. Я не прерываюсь и не смотрю на подругу. Перед глазами мелькают воспоминания, закрывая собой закат и затихшие волны. Я вновь в Исфилде, на этих улицах, в этом озере, в тех катакомбах.

Второй раз и правда не такой болезненный. Я всё также плачу, но сердце уже не разрывается от боли, не позволяя вздохнуть. Есть лишь жжение и осадок страха.

— У меня нет слов, одни буквы, — хрипит Брина, как только я останавливаюсь, рассказав о ночи спасения.

Слабо улыбаюсь, пытаясь считать её реакцию.

— Нужно спросить у отца, можно ли как-то проклясть весь город, чтобы у всех мужчин отвалились члены. Такое точно где-то должно быть. Может у египтян? Или у ацтеков?

Этого мне было достаточно, чтобы слезы потекли с новой силой. Чувство освобождения накрыло с головой, и я уткнулась лбом в плечо подруги.

Лишь будучи на грани потери своего счастья, мы понимаем, как умудрились его обесценить.

Эмилия

Голова болит так, что в ушах звенит. В глаза будто клея налили, разлепить нереально. Так себе пробуждение. Зато тело чувствует себя свободно, если не считать рук, вывернутых назад. Навряд ли бы я стала спать в такой позе.

Кожи касается легкий ветерок. От такого я дергаюсь и в руках сразу болезненно стреляет. Скорость, с которой боль уходит на второй план быстрее, чем осознание того, что я не чувствую на себе одежды. Совершенно. Даже нижнего белья. Воздух касается моих щиколоток, поднимается до самой задницы по спине и животу вплоть до груди. Соски встали от холода, а к этому ещё добавились мурашки страха, которые поступали постепенно.

— Вижу, что мой ангел проснулся.

Голос, хотя больше напоминает скрежет тупого ножа о металл, знаком мне. Правда владельца вспомнить не получается.

— Открывай глазки, хочу увидеть эти серые совершенства.

А мне как-то не очень хочется открывать глаза. Потому что это не похоже на сон. Даже на до невозможности реалистичный кошмар. Если бы могла, то ущипнула бы себя.

— Воздержусь, — хриплю и сразу закашливаюсь. Во рту пустыня.

— Сказала бы сразу, что тебе нужна вода, — слышу шаги и звук наливающейся воды. Поступь мужская, как и запах, который долетает до меня со сквозняком.

Но ощущаю я не только мускусный аромат, но и букет из книжной пыли, душистой гвоздики и типичного кошачьего душка. Так пахло в особняке.

— Перед тем, как стать моим творением, ты должна быть довольной, — шаги останавливаются прям около меня. Чья-то рука хватает меня за подбородок, к губам приставляют холодный стакан и жидкость начинает течь в рот. Что-то проливается на мою грудь и живот.