Книга Эхо падающей звезды, страница 30 – Татьяна Богатова

— Хоть поговори, как брат старший. Что же девчонка всю жизнь одна бьётся?

— Я тебе не хотел говорить, Валера, — затаив в тёмных глазах хитрость, Генка отвёл взгляд в сторону, — пытался я как-то с Алёнкой поговорить. Однажды встретил её на дороге из детсада. Она же, с тех пор как ушла от нас, ходит на остановку между школой и домом, позади нашего, чтобы не встречаться со мной. Так вот, я подойти к ней собирался, а она отвернулась, будто не знает меня, и мимо прошла. И позвонить не один раз пытался. Сбрасывает звонок и всё. Упрямая у меня, Валер, оказалась сеструха.

— Вот как? — удивился Лавров.

— Да чего там, — повернулся к нему Генка. — Так обычно и бывает в жизни. На своих плюют, а чужим в рот заглядывают. А потом остаются у разбитого корыта.

— Ладно, Гена, пойду я отдыхать, — поднялся со скамьи Валерка, которого начало клонить ко сну.

— Ну, пойдём, — встал следом Генка, оглядывая пространство вокруг скамейки.

Что ни говори, а Генка никогда не оставлял после себя мусор, предпочитая поддерживать в чистоте место, где он проводил большую часть своего свободного времени.

После смерти Любови Евсеевны Алёнка понемногу привыкала жить одна. Всё шло своим чередом. Хозяйку Алёна похоронила рядом с её родными, установив через некоторое время, как и обещала, роскошный памятник из чёрного мрамора. Помогавшая Алёне с похоронами Нина укорила её, что девушка напрасно растратила оставленные женщиной деньги, поскольку ветеранам Великой Отечественной войны полагается бесплатное захоронение и установка памятника. Безмерно удивившись, Алёна возмутилась и попросила Нину никогда больше не говорить ей подобных вещей.

— Нина, как можно было утаить похоронные деньги?! Я бы всё равно никогда не смогла ими воспользоваться для себя.

— Ладно, Алёнушка, не обижайся, — примирительно сказала коллега. — Я же тебе только добра желаю. Тебе сейчас деньги понадобятся, и немалые, чтобы квартиру в порядок привести. Ремонтные-то средства хотя бы остались?

— Конечно, остались, — пожала плечами Алёнка. — Я даже доложила в них немного. Любовь Евсеевна в последние полгода пенсию не полностью тратила. Вот я после её смерти нашла деньги у неё в шкафчике. А ремонт на сколько хватит, на столько и сделаю.

— Ты, главное, не забудь к нотариусу сходить, чтобы на себя жильё оформить.

— Нина, я же была. Разве ты не помнишь? Завещание на меня в порядке.

— Хоть бы родственники никакие не объявились за это время, — жалостливо проговорила Нина.

— Теперь уже как будет, — вздохнула Алёнка. — В любом случае от меня ничего не зависит.

— Да хоть бы уж сложилось всё, — воскликнула Нина. — А то как обидно будет. Ты ухаживала, а кто-то попользуется.

— Да всё нормально будет, Нина, не переживай. Знаешь, — задумчиво произнесла девушка, — я рада, что Любовь Евсеевна прожила эти годы достойно. Не выклянчивала ни у кого помощи, не голодала, не мёрзла. Ну и мне с ней было интересно.

— Ох и добрая ты Алёнка! — перебила её Нина. — Плохое быстро забываешь. Эх, да что там! Хлебнула ты, девочка, горюшка, что и говорить!

— Трудно было только последние два года, Нина, — печально произнесла Алёна. — Да и то всего лишь физически.

— Всего лишь! А разве этого мало?!

— Главное, Нина, что Любовь Евсеевна никогда меня не обижала, не унизила, не накричала ни разу. Я, конечно, старалась всё делать по её желанию. Но мало ли, как в жизни бывает. Для некоторых и делаешь всё с душой, а они всё равно тебя ненавидят.