Книга Эхо падающей звезды, страница 20 – Татьяна Богатова

— А где Гена? — грустно глянула на неё Алёна.

— Не твоё дело, — грубо оборвала её Наталья — тридцатилетняя низкорослая женщина с большой грудью, округлым животом и узкими бёдрами, с короткой стрижкой на всклокоченных волосах коньячного цвета. — Ты чего Костьку так рано из сада притащила, не покормив?

— Он поужинал, — смущённо заторопилась Алёнка.

— А чего ты его тогда в кухню поволокла? Тут жрачки нету.

— Мы пойдём погуляем ещё… на улицу, ладно?

— Валяйте, — зевнула Наталья, потянув со стола в кухне пачку с сигаретами.

А когда Алёна и мальчик вернулись с прогулки, разразился скандал.

— А ну пошла отсюда! — орал Генка на весь этаж. — Ты ещё хахалей своих будешь сюда приводить! И ребёнок должен на всё это смотреть!

— Гена… что ты?! — испуганно пыталась оправдаться Алёнка, не соображая толком, стоит ли ей рассказать брату о том, что это его жену она застала с чужим мужиком.

— Ага, — поддакнула Наталья. — Ген, я из магазина-то вернулась, а эти двое в комнате кувыркаются. А Костика в кухне закрыли, представляешь?

Костик, забившись от скандала под кухонный стол, тихо хныкал, опасаясь заорать и получить за это от матери нагоняй.

— Наташа… — сорвался голос у Алёнки.

— Выкатывайся! — завопил Генка. — И чтобы близко больше не подходила к нашему дому!

Наталья с готовностью подтащила к двери единственную в квартире объёмную спортивную сумку, уместившую в себя немногочисленные вещи Алёнки, которые Генкина жена незаметно успела туда насовать.

— Гена, — пролепетала Алёнка, — куда же я пойду?

— А меня не колышет, — грубо фыркнул Генка. — К хахалю своему катись!

— Так он у неё, может, не один, — ехидно ухмыльнулась Наталья.

— Значит, есть выбор, — осклабился Генка, — тащись к любому.

— Мамалёна… мамалёна… — последнее, что услышала Алёнка, выбегая из родительской квартиры.

Вслед ей полетела сумка с вещами.

* * *

Подхватив сумку, Алёнка бежала по улице, с трудом подавляя рыдания. Остановилась только в скверике неподалёку от автобусной остановки. Присела на скамью и, утирая ладошкой слёзы со щёк, потянула из кармана сотовый телефон. К счастью, немного денег оставалось. Алёна набрала номер тёти. Всхлипывая от обиды, рассказала, как лишилась крова, и попросила разрешения приехать к ней.

— Ты не волнуйся, тёть Зоя, я на шее у тебя сидеть не собираюсь. Я на работу сразу устроюсь. Не получится в детсад, дворником пойду, посудомойкой, да кем угодно. Где найду, там и буду работать.

— Да негде у нас в райцентре устроиться, — грустно проговорила Зоя. — Но Генка-то какой сволочной. Это же надо! Сестру родную — на улицу!

— Тёть Зоя, он не виноват, — торопливо заступилась за брата Алёнка. — Это Наталья ему в уши напела. Видно, испугалась, что я расскажу Гене.

— Вот негодница! Алёнушка, ты не спеши приезжать. Подожди немного, милая.

— Тётя Зоя, — вновь расплакалась Алёнка, — мне же ночевать негде. Куда мне идти? Где ждать? В подвале каком-нибудь? Туда тоже не пустят. Все подъезды сейчас с домофонами…

— Да что ты, лапушка моя родная, — испугалась женщина. — Я же тебя не гоню. Ты подожди несколько минут. Я сейчас подруге маминой позвоню. Мы с ней недавно только разговаривали. Она женщина пожилая, жаловалась, что за ней ухаживать некому.

Так Алёнка оказалась у Любови Евсеевны. Работала по-прежнему в детском саду, рядом с бывшим жильём. Только теперь уже не приводила Костика домой. Мальчика забирала соседка с первого этажа, приходившая за своей дочкой. Нянечка Нина в Алёнкиной группе как-то раз спросила, почему теперь Алёна не отводит племянника домой.